Правители деспотического государства считали, что вся земля в стране и все живое и неживое имущество является собственностью государства, то есть вана. Следовательно, все награбленные как внутри государства, так и за его пределами ценности сосредоточивались в руках деспотического государства. Правители деспотического государства ограничивали стремления отдельных тэга увеличить земельные владения и число рабов, полученных ими по системе сикып. По системе сикып ван временно отдавал «на кормление» определенную часть находившихся под его верховной властью земельных владений (включая и население этих земель), вернее, уступал власть над сельскими общинами вместе с их населением.
Сведения о системе сикып, имеющиеся в древних письменных источниках, отрывочны, по ним невозможно узнать ее подробное содержание. Из «Исторических записей трех государств» («Самкук саги») нам известно, что сикып давался только полководцам за большие военные заслуги, то есть ограниченному кругу лиц.
В случае смерт лица, получившего сикып, государство отбирало его. Оставлялось лишь несколько дворов при могиле умершегоув качестве сумёно (рабы, охраняющие могилу).
Ремесло в целом развивалось довольно быстрыми темпами, однако это развитие в условиях существования натурального хозяйства аристократии носило весьма ограниченный характер. В то же время при сохранении пережитков общинных отношений, когда ремесло было тесно связано с земледелием, оно носило характер домашней промышленности и не могло выйти за рамки удовлетворения собственных потребностей и, следовательно, не могло открыть путь к оживленному развитию обмена. Это было связано с тем, что/ широкие массы трудового населения образовали вчерашние общинники, перешедшие к ведению мелкого крестьянского хозяйства. Маркс указывал, что «как мелкое крестьянское хозяйство, гак и независимое ремесленное производство . представляют экономическую основу классического общества в наиболее цветущую пору его существования, после того как первоначальная восточная общинная собственность уже разложилась, а рабство еще не успело овладеть производством в сколько-нибудь значительной степени». Это положение Маркса, видимо, можно применить и к государству Когурё, основой которого являлась община.
В Когурё хозяйства основных производителей можно разделить на два типа: к первому относились мелкие хозяйства свободных крестьян-землевладельцев, являвшихся полноправными членами общин, а ко второму — хозяйства порабощенного и зависимого населения, всей общиной ставшего объектом эксплуатации со стороны завоевателей.
Правители Когурё подвергли обложению и хозяйства свободных крестьян. Размер налога с каждого двора в зависимости от имущественного положения определялся в 1 сок, 7 ту или 5 ту [сок равен 10 ту] («История Суйской династии» («Суйшу»), кн. 81, «Лечжуань», ч. 46, «Восточные варвары» («Когурё»). Это обложение носило форму сборов, которые издавна делались каждой семьей общины «на общие нужды» (на самом же деле это была эксплуатация, осуществляемая племенной аристократией).[7]
В процессе развития классового общества лишь крайне незначительная часть свободного населения становилась богатой и вливалась в ряды господствующего класса; подавляющая же масса свободного населения попадала в положение обедневших малоземельных крестьян. Причем положение свободных малоземельных крестьян особенно ухудшалось вследствие частых мобилизаций их на войну.
В то же время богатые тэга путем выдачи ростовщических ссуд захватывали земельные наделы мелких крестьян, а их детей обращали в рабов (ноби). Описывая положение, сложившееся в конце II века, «Исторические записи трех государств» («Самкук саги», кн. 16, Летописи Когурё, ч. 4, 16-й год правления вана Когук-чхон, десятый месяц) повествуют о том, что свободные крестьяне, лишившиеся своей земли и сделавшиеся батраками, в неурожайные, голодные годы не могли даже найти работы по найму и становились бродягами.