Правители Когурё под предлогом оказания помощи разоряющимся мелким свободным крестьянам расширяли сферу действия системы чиндэ (система выдачи населению зерновой ссуды из государственных складов во время неурожаев). Система чиндэ являлась по существу государственным ростовщичеством и, конечно, не могла улучшить положения мелкого крестьянства. Все большее число мелких крестьян выбывало из сферы непосредственной производственной деятельности. Но даже это вытесненное из сферы производства население облагалось налогами; оно должно было раз в три года сдавать государству один кусок материи («История Суйской династии» («Суйшу»), кн. 81, «Биографии и описания», 46, «Восточные варвары» («Когурё»).
Население покоренных областей подвергалось еще более жестокой эксплуатации. У них сохранилась общинная форма организации, и община выплачивала государству дань продуктами, специфичными для данной местности. Согласно «Истории государства Чжоу» («Чжоушу», кн. 49, «Биографии и описания», 41, «Описание восточных варваров»), количество поставляемых общиной продуктов для различных районов было неодинаковым, а из «Истории Суйской династии» («Суйшу», цитированный раздел) мы узнаем, что обложению подвергалось все работоспособное население и размер его составлял пять кусков ткани и пять сок зерна с человека. Мы также узнаем, что дань, собиравшаяся при посредничестве вождей зависимых племен, все более увеличивается и становится узаконенным и регулярным побором.
«Исторические записи трех государств» («Самкук саги», кн. 14, «Летописи Когурё», 2, 15-й год правления вана Тэмусина, третий месяц) повествуют о том, что в середине I века когурёская аристократия, осуществлявшая власть над сельскими общинами на захваченных территориях, требовала от жителей общин поставлять крупный рогатый скот, лошадей и другое имущество, а в случае отказа пускала в ход бичи. Жителей попавших в зависимость от Когурё общин иногда даже заставляли отдавать своих детей в рабство к аристократам. Их дочери были наложницами у аристократов, а с ними самими обращались как с рабами.
Проблеме увеличения числа рабов постоянно уделяла внимание вся когурёская аристократия и сам ван, являвшийся выразителем ее интересов. И это определялось политико-экономическими требованиями развивающегося рабовладельческого хозяйства. Рабами становились не только пленные. Порабощено было и немалое число жителей покоренных территорий. Положение об обращении свободных людей в рабов являлось одним из основных в государственном законодательстве того времени. В рабство обращался не только тот, кто совершил преступление, но и его семья, рабами становились также дети лиц, которые не могли уплатить долги государству или частному лицу. Так, человек, убивший корову или лошадь, должен стать рабом хозяина убитого животного («Старая история Танской династии» («Цзютаншу»), кн. 199, «.Биографии и описания», т. 149, «Восточные варвары» («Когурё»). Это свидетельствует о том, что раб, считавшийся в тот период рабочим скотом, по цене был приравнен к крупному рогатому скоту или лошади.
У нас нет подробных сведений о купле-продаже рабов в государстве Когурё, однако такой факт, как покупка и продажа немалого числа людей на рынках Северного Китая («История государства Цзинь» («Цзиньшу»), кн. 97, «Биографии и описания», 67,«Восточные варвары», «Государство Пуё), или то,-что в середине II века, когда речь зашла о выкупе пленных ханьцев, каждый взрослый был оценен в 40 кусков шелковой материи, а дети — в 20 кусков («История поздней династии Хань» — «Хоухонылу», кн. 85, «Биографии и описания», 75, «Восточные варвары», «Когурё»), дает некоторое представление о существовавшей в то время работорговле и ценах на рабов.