Надо сказать, что, на наш взгляд, убийство Ратенау отвечало не только внутренним кругам германского правого милитаризма, но и интересам французского президента Пуанкаре. Доказательством этого тезиса можно считать деятельность Пуанкаре в ближайшие месяцы. Квинтэссенцией политического курса Франции этого периода является подготовленный по поручению Пуанкаре главой финансового комитета парламента Франции Дариаком секретный доклад, где высказывались мысли об опасности оставления Рура в составе возрождающейся Германии и вынашивались идеи либо передачи Рура под контроль Франции за незначительную компенсацию, либо создания своеобразного буферного рурского государства между Францией и Веймарской республикой. Из доклада Дариака Пуанкаре почерпнул идею так называемых «продуктивных залогов», заключавшуюся в том, что, если Германия неспособна выплачивать репарации деньгами, то пусть она выплачивает их натурой.
В апреле 1922 года фиксируется активный выход на политическую арену США. Выход этот связан с так называемым планом Моргана, разработанного группой американских финансистов во главе с Морганом. Основным требованием плана Моргана было сокращение суммы репарационных платежей и фиксирования их точной цифры. При соблюдении этого условия финансисты обязались предоставить Германии международный заем в 1 миллиард долларов. Обеспечением этого займа должны были служить доходы германских железных дорог и таможни. По сути, план Моргана представлял собой предвосхищение плана Дауэса. Однако в мае проект был провален французским делегатами международной репарационной комиссии, решительно протестовавшими против сокращения суммы выплат [11, c.29].
7-14 августа 1922 года в Лондоне состоялась очередная конференция, посвященная решению репарационного вопроса, на которой . На ней Франция выдвинула семь пунктов требований: контроль над ввозными и вывозными лицензиями, осуществляемый межсоюзной комиссией по ввозу и вывозу в Эмсе; установление таможенной границы на Рейне со включением Рурской области; введение особых пошлин на вывоз из Рурской области; контроль над государственными рудниками и лесам в занятых областях; предоставление победителям 60% участия в химической промышленности занятых областей; 26-процентная вывозная пошлина в счёт репараций; передача победителям германских таможенных пошлин. Эти предложения, явно направленные на еще большее ослабление Германии и установление на континенте французской гегемонии, вызвали недовольство английской делегации, выдвинувшей в ответ свою программу из 10 пунктов, в целом полностью противоречившей сути французских предложений. Конференция в Лондоне завершилась безрезультатно (Ллойд Джордж, закрывая переговоры, грустно пошутил: «что же, согласимся хотя бы в том, что мы не можем прийти к согласию!») [25].
Что касается США, то перед угрозой оккупации Рура Францией Штаты пошли на сближение с Великобританией, не собираясь допускать установления гегемонии Франции в Европе и европейской экономике. В свою очередь, британцы также довольно охотно зондировали почву в США насчет заключения соглашения по Германии.
На руку Франции вскоре сыграли политические перемены в стане ее соперников. Так, неудача в ближневосточных делах привела к отставке Ллойд Джорджа. Его преемник Бонар Лоу занимал менее четкую позицию в рурском вопросе, да и просто уступал по личным качествам Ллойд Джорджу. После ноты о продлении моратория от 14 ноября 1922 года Стиннес инспирировал свержение правительства Вирта, к власти в Германии пришло правительство Куно, занявшее резко антифранцузскую позицию и попытавшееся начать неумелую игру на франко-британских противоречиях. А после отклонения репарационной комиссией предложения о предоставлении Германии моратория в декабре 1922 года Стиннес выступил с откровенно вызывающей речью об отказе крупной германской промышленности выплачивать репарации в условиях оккупации Рура. Пуанаре мгновенно отреагировал тем, что потребовал от репарационной комиссии признания факта саботажа выплат и применения к Германии соответствующей статьи Версальского договора. В Париж срочно отправились Лоу и министр иностранных дел лорд Керзон. Неожиданная поддержка Франции была оказана недавно пришедшим к власти в Италии Муссолини, рассчитывавшим на крупномасштабные поставки французской железной руды.