Летом, когда голод обострился, в воскресном номере "Правды" за 1 июня 1947 г. опубликовали письмо рабочих курских совхозов Сталину с социалистическими обязательствами в честь 30-й годовщины Октября и со словами благодарности: "Никогда не забудем мы, т. Сталин, Ваших забот о курских колхозниках. Вы прошлым летом дали нам продовольствие . Вы в этом году снабдили нас семенами . Вы и сейчас оказываете нашей области большую разностороннюю помощь". По данным Минздрава России, на 1 июня того же года в области было зарегистрировано 85 тыс. больных дистрофией. Спустя 10 месяцев после начала голода куряне получили 1 млн. руб. на содержание коек для больных дистрофией.

Не лучше было с помощью сельским жителям в других местах. Только во второй половине марта 1947 г., когда голод захватил половину территории России, Совмин РСФСР направил правительству СССР план медицинской и продовольственной помощи больным дистрофией. Намечалось в 13 областях и автономных республиках открыть временные стационары на 19,5 тыс. коек и организовать лечение на дому 28 тыс. больных сельской местности сроком с 1 апреля по 1 августа 1947 г. Предусматривалась продовольственная помощь дополнительно к рыночным фондам: муки — 2184 т, крупы и макаронных изделий — 436,8 т, мяса и рыбы — 182 т, молока — 546 т, яиц — 3792 ящика, картофеля — 2184 т, овощей — 546 т. На оплату питания и медикаментов предполагалось отпустить в первом полугодии 1947 г. 113 млн. руб. В плане нашла отражение идея изыскания средств на местах путем разрешения республиканским и областным властям принимать на снабжение питанием больных дистрофиков за счет экономии продовольствия, выделяемого по квартальным планам, а Горьковской и Саратовской областям также за счет экономии по фондам гг. Горького и Саратова.

Несмотря на запоздалость план помощи больным дистрофией, подготовленный в правительстве России, был научно обоснованным и оптимальным. Предполагалось в течение 4-х месяцев обеспечить пострадавших разнообразными продуктами питания по повышенной норме на каждого человека в месяц: муки — 12 кг, крупы и макарон — 12,4 кг, мяса и рыбы — 2,7 кг, жиров — 1 кг, сахара и кондитерских изделий — 1 кг, молока — 3 л, яиц — 30 шт., картофеля — 13 кг и овощей — 3 кг. Подразумевалось трехразовое питание каждого больного на 3840 килокалорий, что почти на тысячу килокалорий больше дневной потребности взрослого человека.

Предложенный план помощи российскому селу не мог получить одобрения, поэтому даже не рассматривался в союзном правительстве. К началу июня 1947 г. число госпитализированных дистрофиков составляло 24,5 тыс. человек. В наиболее неблагополучных областях успели развернуть дополнительно 2558 временных коек, вместо 19,5 тыс., как было запланировано. Минздрав РСФСР отправил на места 129 тыс. метров хлопчатобумажной ткани, а просьба об оказании дополнительной продовольственной помощи осталась без внимания.

Нередко бывали категорические отказы. За перевыполнение плана хлебозаготовок в 1946 г. Свердловской области выделили 2460 т хлеба. Из них в порядке оказания помощи семьям погибших на фронте военнослужащих, многодетным матерям, остронуждающимся колхозникам облисполком отпустил 1148 т, остальные 1312 т выдал на семена отстающим колхозам для ярового сева. Летом 1947 г. председатель Свердловского облисполкома Ситников сообщал заместителю Председателя Совмина СССР Маленкову, ответственному за выдачу продовольственных и семенных ссуд, что "в отдельных колхозах совершенно не имеется хлеба, есть случаи заболевания, невыхода на работу, вследствие чего сдерживается заготовка кормов, прополка посевов . Просим выделить 1000 т продовольственного хлеба". Ходатайство оказалось неубедительным. Совмин ответил, что по состоянию коммерческих ресурсов хлеба, нет возможности удовлетворить запрос. Посоветовал обеспечить улучшение питания нуждающихся за счет выделяемых области и городу фондов коммерческой торговли. Повторные отказы в питании для больных дистрофией получили Архангельская, Владимирская, Чкаловская области, Краснодарский край и др. Не дали помощи Северной Осетии, просившей хлеба для женщин и детей, бежавших из голодных мест Центральной России и попавших в те же условия на юге.