Отмеченная выше двойственность американского подхода к Китаю, и, в частности к тайваньской проблеме, привела к возникновению серьезного кризиса в Тайваньском проливе в 1996 г. Действия Вашингтона, формально признавшего права пекинского руководства представлять Китай на международной арене, но, тем не менее, уступившего амбициям Тайбэя, поставили под угрозу мир и стабильность в Восточной Азии. Характерно, что американской дипломатии впоследствии пришлось приносить извинения. Заместитель госсекретаря по восточноазиатским и тихоокеанским вопросам Стэнли Рот, выступая в сенате США в июле 1997 г., заявил: «Визит Ли Дэнхуэя в Корнельский университет в 1995 г. был серьезной ошибкой».

Тем не менее, в 1996 г. многие восприняли жесткий ответ Пекина на «тайваньский вызов» как свидетельство наличия «китайской угрозы», роста «экспансионизма» и т.п. Еще одним поводом к разговорам о «китайской угрозе» стала напряженная ситуация, возникшая вокруг островов Сэнкаку (Дяоюйдао) в 1996 г. Как ни странно, весьма обильно публикации такого рода до сих пор поставляются российской прессой. Странно же это потому, что в 90-е годы Китай не проявил сколько-нибудь заметного стремления к эксплуатации многочисленных слабостей новой России, а двусторонние межгосударственные отношения развивались стабильно и относительно плодотворно - насколько это было возможно в условиях дезорганизованной экономики. Некоторые исследователи усмотрели угрозы в экономическом усилении Китая. По-видимому, одна из проблем, стоящих между КНР и мировым сообществом (и особенно Россией), - восприятие «китайского вызова». Если понимать нынешний подъем Китая и рост влияния Пекина на международной арене как действительный вызов миру и стабильности в складывающемся новом мироустройстве, то тогда и идея о сдерживании Китая (также высказывавшаяся в российской прессе) в той или иной степени выглядит обоснованной. Однако логичней предполагать, что действительная угроза может исходить не из сильного и стабильного Китая, но, наоборот, из слабой, дезинтегрированной, раздираемой внутренними противоречиями и междоусобицами страны с более чем миллиардным населением, обладающей к тому же ракетно-ядерным оружием. Представляется, что главные стратегические мотивы КНР носят на современном этапе и еще долго будут иметь сугубо оборонительный характер. Сохраняющееся отставание от экономически более успешных соседей в Восточной и Юго-Восточной Азии, равно как и динамичный собственный рост в последнее десятилетие, дают

Пекину и ясные цели, и вполне оправданные надежды на их достижение. Наличие же крупных внутренних проблем развития - межрегиональных разрывов, экологии, бедности и т.п. (как и возможность их постепенного решения) также определяют долгосрочную заинтересованность страны в стабильном внешнем окружении, что, кстати, постоянно подчеркивается китайской дипломатией и фиксируется в различных двусторонних и многосторонних соглашениях, среди которых стоит особо отметить Шанхайское заявление Китая, России, Казахстана, Киргизстана и Таджикистана (1996 г.). В сколько-нибудь обозримом будущем Китай не сможет создать наступательный ракетно-ядерный потенциал, сопоставимый с американским или российским, хотя программа военной модернизации Китая и развивается впечатляющими темпами. Что касается конвенциональной военной составляющей «китайского вызова», то на сегодняшний день имеющихся сил недостаточно даже для захвата Тайваня. Несмотря на постоянный с конца 80-х годов рост военных расходов, вооруженные силы КНР до сих пор в массе своей оснащены устаревшими образцами вооружений. По оценкам разведслужбы ВМС США, Тайвань будет сохранять численное преимущество над КНР в современных боевых самолетах, по крайней мере, до 2005 года, и то лишь в том случае, если Тайбэй не будет ничего предпринимать для усиления своего потенциала. Между тем Тайвань активно закупает истребители, вертолеты, средства противовоздушной обороны и т.д. Что же касается КНР, то из 4000 состоящих у нее на вооружении боевых самолетов лишь около 100 отвечают стандартным современным требованиям. Не лучше ситуация и в военно-морских силах КНР. Правда, накануне президентских выборов на Тайване в марте 1996 г. в гонконгской газете «Wen Wei Ро» появилась публикация, в которой со ссылкой на китайских военных экспертов утверждалось, что при желании войска КНР могут форсировать Тайваньский пролив шириной в 209 км за каких-нибудь пять-шесть часов. Однако западные военные специалисты относятся к возможности подобной операции весьма скептически. По распространенному мнению, попытка форсировать Тайваньский пролив вооруженными силами КНР может представлять собой не более чем «массовый заплыв миллиона пловцов». Как полагает адмирал Эрик Мак-Вэдон, бывший в 80-х годах главным военным аналитиком в американском посольстве в Пекине, военный флот КНР может быть без особых затруднений уничтожен как в портах, так и в открытом море.