Англия XIX века имела развитую экономику Империи. Это была богатейшая страна, в которой взгляд русского эмигранта восхищали и способ ведения сельского хозяйства, и промышленность.
На русские деревни с покосившимися избами совершенно не было похоже капиталистическое сельское хозяйство Англии: «По лугам, изрезанным рядами темных буков, высоких вязов и развесистых дубов, медленно бродят жирные, кудлатые, сонные овцы с большими оранжевыми таврами на руне. Задумчивые коровы, гладкие, крупные, с громадным выменем, стоят под ветлами на берегу ручьев»;[30] «Телята тоже преисполнены британским self-respect. Они чинно стоят у воды, вместо того, чтобы гарцевать по лугу, задрав хвост колом».[31]
Природа Англии связываась с ее высоким экономическим развитием: «Луга чередуются парками и нивами, на которых колосится высокий ячмень».[32]
В то же время русские эмигранты, в частности, Дионео, за глянцевой картинкой замечали и скрытые экономические реалии: «Всюду в этих местах жирные овцы вытеснили уже землепашцев».[33] Тот же Дионео отмечает, что заработная плата пастухов (15 – 16 шил. в неделю) выше того, что получают плугари (12 – 15 шил. в неделю).[34] Так что наблюдения о характере английского сельского хозяйства приводили к выводам о его капитализации и специализации, подчиненности нуждам промышленности: «Среди волнистой равнины, на берегу реки виден небольшой город с дымящимися высокими фабричными трубами. Всюду в этих местах жирные овцы вытеснили уже землепашцев».[35]
Экономика Англии, конечно, не могла не восхищать русских, даже порой вызывая зависть: «… ее финансовые ресурсы в полном порядке».[36] Традиционные для России сетования на дороги, являющиеся, по сути, одним из экономических показателей, в Англии превращались в восхищенно-завистливые апологии тем же дорогам, олицетворяющим тепеерь экономическое могущество: «Кони везут шарабан по великолепной дороге, мощеной асфальтом и перерезывающей все графство».[37]
Однако русские эмигранты, как уже говорилось, не идеализировали способы достижения экономического роста – ведь деньги Англии текли рекой и из колоний, и за счет той же «постыдной торговли опиумом с Китаем».[38]
В глаза русским эмигрантам бросался и набираюбщий силу атрибут капиталистического производства – назойливая реклама: «Среди полей видны столбы с наглыми, назойливыми, крикливыми и бесстыдными рекламами на них: «Пилюли от печени», «Красные пилюли для бледных людей», «Голубые пилюли от плохого освещения», «Пилюли, излечивающие все болезни».[39]
Таким образом, изучение источников показывает, что уже тогда проявились типичные черты рекламного бума, типичные информационные приемы: «Пилюли носят звучные названия неизвестного происхождения, которые должны действовать гипнотизирующим образом на публику»;[40] «Иные рекламы составлены в стихах; в других – в названии пилюль соблюдена аллитерация, т. е. повторяющиеся буквы во всех словах»;[41] «Все живое в Англии степенно и проникнуто чувством собственного достоинства; зато особенно крикливы и наглы рекламы».[42]
Таким образом, восхищение развитой экономикой Англии у русских эмигрантов было далеко от любования и идеализирования, они замечали и скрытые тенденции экономического развития Британии.