Духовность
Страница 2

Рихтер в любой музыке, какую бы он ни играл, находил самые сокровенные и возвышенные черты. Г. Коган писал, что "любая музыка для него - открытая книга, открытая, как с технической стороны, так и с духовной". Последняя сторона - безусловно, самая сильная в творчестве Рихтера. Не свобода технического преодоления, но именно глубина духовного постижения музыки составляет главное в нём. Как у всякого истинного художника, верность "изображаемому" сочетается у него с наличием своего видения. Его исполнения, всякий раз индивидуализированные, несут в себе черты обобщения. Великие композиторы существуют в его сознании и как авторы тех или иных в данную минуту играемых пьес, и как некие целостные образы.

Например, в каждой из прелюдий, каждой из фуг "Хорошо темперированного клавира" Рихтер находит "особенное". Но в то же время каждую из них он трактует как монолит: в одном звуковом колорите, соблюдая единство движения. В целом он играет их очень активно, но с аскетичной простотой экспрессии, всячески избегая каких-либо эмоциональных фразировочных подчёркиваний, подчиняя интонационную выразительность логике полифонического развития, сообщая баховской музыке - и в скорби, и в ликовании - оттенок словно бы "внеличностной" философичности. В своё время рихтеровская трактовка обоих томов ХТК Баха вызвала серьёзные споры из-за отсутствия в его интерпретации каких-то обычных, родных, человеческих, житейских, (для Рихтера, наверное, приземлённых) чувств. Музыка Баха для него - как бы "Святыня", к которой нужно обращаться, оставив всё мирское.

Рихтеровский Бетховен - это ни в чём не схожие интерпретации Седьмой сонаты ор.10 № 3, или Одиннадцатой ор.22, или "Патетической" ор.13, Семнадцатой и Восемнадцатой ор 31 №№ 2 и 3 и других. Но это и единый Бетховен - громовержец, Бетховен мощных мужественных чувств, скорее конфликтный, чем трагедийный, скорее неукротимый, чем страстный, скорее потрясающий, чем волнующий. В лирике - предающийся глубоким, иногда скорбным размышлениям, но не "жалующийся". В веселье - порой по-деревенски грубоватый, но не грациозный. Рихтер отлично улавливает разницу между бетховенской "аппассионатностью" и романтическим passionatо, бетховенским brio и романтическим con fuoco, бетховенским dolente и романтическим lamentoso.

В Шуберте Рихтер не замыкается в рамках романтической меланхолии. Его не страшат здесь ни шквальные вспышки, ни внезапные контрасты света и тени. Но в музыке Шуберта для него важна прежде всего песенность, которая разлита не в одном лишь мелосе, а в покоряющее скромной, "стыдливой" искренности романтического порыва, и кристальной целомудренности чувства, где звуки исходят как бы из самой души.

Рихтеровский Лист насквозь динамичен, что не следует смешивать с бравурностью, с тем, что сделало Листа кумиром пианистов "виртуознического" направления. Властность, огненность влекут к себе Рихтера раньше, чем фаустовские сомнения и мефистофельская ирония. В его интерпретации "Хоровода гномов" на первом плане оказывается не "демоническое начало", а волевая, моторная настойчивость триолей в левой руке и неудержимое "кружение" пассажных водоворотов в правой. "Блуждающие огни" не столько "чертовщина", сколько стремительность мчащегося звукового вихря.

Рахманинов у Рихтера более титаничный, "колокольный", нежели элегический. В Скрябине пианист акцентирует не эротические томления, не таинственность озарений и не аристократическую утончённость, но полётность, взрывчатость. В прокофьевском творчестве неуёмность хлещущего темперамента сплавляется у него с проникновенной интимной задумчивостью, нежной сказочностью, колючесть ритмов, каменистая жёсткость звучаний в массивных нагромождениях кульминаций, "скифство" - с изысканным лиризмом, с романтикой.

Мы уже не раз упоминали о том, что музыкант-исполнитель в своих интерпретациях неминуемо представляет часть своей личностной сущности. Рихтер, который предстаёт перед нами в своих трактовках, соответствует тому Рихтеру, о котором рассказывали люди, общавшиеся с ним. Сам образ жизни артиста издавна скорректирован так, что всё - решительно всё - делается им для музыки и ради неё. При всей кажущейся суетности - "города, поезда, самолёты, люди…" - он никогда не знал, принципиально не хотел знать суетности житейской, "мирской", околомузыкальной. И высказывание "большой артист - прежде всего - большой человек" подходит в полной мере и к Рихтеру. Только такой человек может так самоотверженно служить искусству, и только человек с огромным духовным "багажом" способен, игнорируя суетные, "житейские" проблемы, подняться до такого внеличного, философского взгляда на жизнь.

Страницы: 1 2 

Лжепетр
Из всех самозванцев начала XVII в. Лжепетр является наименее загадочной фигурой. Его истинное происхождение стало известно в октябре 1607 г. после сдачи Тулы, взятия его в плен и допроса. Самозванец поведал следующее: «Родился-де он в Муроме, а прижил-де его, с матерью с Ульянкою, Иваном звали, Коровин, без венца; а имя ему Илейка; а м ...

Начало Второй мировой войны
Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 г., когда нацистская Германия напата на Польшу. Англия и Франция, которые имели с Польшей союзные договоры, 3 сентября 1939 г. объявили войну Германии. Однако это не повлекло за собой оказания практической помощи Польше. Англия и Франция сделали основную ставку на организацию экономической б ...

Чехословакия в 20-х–30-х гг. XX в.
Несмотря на наличие большого промышленного потенциала, экономика Чехословакии в начале 20-х гг. столкнулась со значительными трудностями. Их причины: узость внутреннего рынка; разрыв прежних хозяйственных связей; зависимость от импорта многих видов сырья; большая зависимость от конъюнктуры внешнего рынка; неравномерное развитие регионов ...