В середине XI в. система раннефеодальной государственности в Германии достигла своего наивысшего расцвета. Второй король из новой (Франконской) династии Генрих III (1039—1056 гг.) осуществлял твердое руководство государственной и церковной организацией страны. Он самовластно распоряжался папским престолом, смещая и назначая верховных понтификов по своему усмотрению. Однако уже к концу его царствования проявились симптомы кризиса императорской власти, которые проявились в полной мере в период полувекового царствования Генриха IV (1056—1106 гг.) [9, с.336].
Причины этого кризиса коренились в глубоких социальных и политических сдвигах, происходивших в Германии. Племенные герцогства (Бавария, Саксония, Алеманния, Франкония и др.), как уже указывалось ранее, представляли собой политические образования, оформившиеся раньше, чем успело сложиться само Германское государство. С распадом империи Карла Великого герцоги, опираясь на свои земельные богатства и на авторитет среди местной знати, полностью восстановили суверенитет над своими территориями. Попытки королей Саксонской династии установить свой контроль над герцогствами имели лишь частичный успех. Со временем наиболее могущественные герцогства превращались в территориальные княжества, независимые от королевской власти. Король обладал лишь формальным верховным сюзеренитетом по отношению к главам названных территориальных образований, тогда как последние располагали полнотой законодательной, судебно-административной, фискальной и военной власти в пределах своих владений [9, с.337].
Для превращения крупного церковного и светского магната во владетельного князя требовалось два основных условия: во-первых, сконцентрировать судебно-административные и властные полномочия по отношению к местным жителям исключительно лишь в собственных руках, изъяв эти полномочия из рук более мелких вотчинников; во-вторых, присвоить оборот, способствовала нарастанию княжеского партикуляризма.
В своем сложившемся виде германские княжества представляли собой замкнутые политические комплексы, обладавшие обособленной территорией, население которых в поземельном и личном отношениях находилось в подданстве у князя. Концентрация политической власти внутри отдельных княжеств достигалась за счет перевода вассально-ленных отношений между князем и более мелкими феодалами в разряд публично-правовых отношений. Пользуясь бессилием императорской власти, территориальные князья избавились от всякого контроля сверху и фактически приобрели полный государственный суверенитет. Со времени «междуцарствия» императорская власть вообще перестала предпринимать попытки установления административного контроля над территориальными княжествами. Княжества все более внутренне сплачивались и консолидировались как самостоятельные государственные образования на основе местных экономических и политических связей [9, с.340].
Высшими органами территориального княжества являлись наследственный князь и земское собрание (ландтаг). Центром управления являлся княжеский двор. Существовала единая система управления сначала с помощью министериалов, а затем княжеских чиновников. Высшие сановники и советники составляли Княжеский совет (Hofrat), в котором возрастала роль профессиональных юристов, знатоков римского государственного права, обосновывавших неограниченный характер княжеской власти.
Важнейшим условием централизации управления в княжествах было наличие в руках князей необходимых финансовых средств. Эти средства складывались из двух основных источников: доходов с личных княжеских доменов и финансовых повинностей в виде налогов и сборов, взимаемых с местного населения. Прямой налог с имущества был введен в XIII в. Значительные доходы княжеской казне приносили пошлины и акцизы, поступления от различных регалий, судебные штрафы, конфискованные по суду или выморочные имущества. Князья располагали собственным фискальным аппаратом, который зачастую действовал более эффективно, чем императорский [12, с.142].