Торговая деятельность по Оке получила новую силу с тех пор, как берега этой реки покрылись городками. Ока все более и более становилась главным путем сообщения между Болгарией и южной Русью. Старинные города Муром и Рязань, по-видимому, отличались своею зажиточностью. Читая слова упомянутого сказания о том, как татары, взявши Рязань, между прочим „и все зорочье нарочитое богатство Черниговское и Кіевское поимаша,“ можно подумать, что в этом городе проживали со своими товарами купцы из южной Руси. Из Болгарии приходили сюда хлеб, металлические изделия, жемчуга, шелковые и бумажные ткани и другие предметы роскоши; южнорусские купцы привозили преимущественно греческие товары: разного рода паволоки, драгоценное оружие и церковные украшения; нет сомнения, что и новогородцы посещали Оку и привозили немецкие изделия: вина, оружие, полотняные ткани и пр. С XI в. прекратился один из торных путей древней России: из Оки по Дону и Сурожскому морю в богатую Тавриду. Пришли свирепые половцы и заняли все южные степи. Если киевские князья должны были высылать войска для того, чтобы конвоировать греческие суда по Днепру, то на Дону и подавно не было возможности плавать мирным купцам. До какой степени этот путь пришел в забвение к началу XIII в., можно отчасти заключить из рассказа о принесении Корсунской иконы. Евстафий совсем не слыхал о Рязанской земле, и не знает, в какую сторону она лежит; только от некоторых опытных людей узнает он, что можно достигнуть Рязани, отправившись вверх по Днепру; но что ему надобно будет проходить через землю поганых половцев. Так как путь между Днепром и Окою не был безопасен, он выбрал другой гораздо длиннейший, но зато более спокойный, вокруг Западной Европы. Впрочем, то же самое сказание обнаруживает, что Рязань находилась в непосредственных сношениях с жителями греческих областей и даже с византийским двором. Такие сношения поддерживались преимущественно духовными лицами, которые всегда находили в России почет и ласковый прием. Еще прежде, чем Евстафий явился в Рязани Ефросин и поставлен был в епископы; он принес с собою икону Божией Матери Одигитрии с Афонской горы, почему и назван Святогорцем. Сюда же относится предание об иконе Иоанна Богослова, присланной патриархом в дар рязанскому князю. Далее, в похвальном слове рязанским князьям говорится, что они „к Греческимъ царямъ велику любовь имуща и дары отъ нихъ многіи взимаша“. После этого можно подумать, что супруга Федора Юрьевича Евпраксия, происходившая, по словам предания, из царского рода, была именно византийская (если не половецкая) принцесса. Такие сношения знакомили отчасти высшее сословие с греческою цивилизациею; а присутствие образованного духовенства могло оказывать благодетельное влияние на распространение грамотности. [4 – стр. 43-44].

Также среди русских товаров, вывозимых на обмен, были меха и кожи, воск и мед. Среди мехов первое место по количеству занимали беличьи шкурки, которые различались по сортам в зависимости от места добычи. Их перевозили в больших бочках. Более дорогим товарам являлись ценные сорта пушнины – соболь, выдра, куница, бобр. Видное место принадлежало вывозу воска, находившего широкое применение при дворах европейских государей и в церковном обиходе. Ганзейские купцы требовали, чтобы воск не имел всякого рода примесей, «не был смешан с маслом, или с желудями, или со смолой, или с горохом». Большую прибыль приносил также вывоз меда, «рыбьего зуба» (моржовой кости) и льна. [11 – стр. 178].