В сфере практического, эмпирического применения этого течения первой из новых дисциплин появилась "политическая экономия" - в течение полувека, прошедшего после опубликования "Богатства наций" А. Смита (1776 г.). К исходу XVIII в. она обрела и формальный академический статус. Второй институционно оформившейся дисциплиной стало то, что мы теперь называем политической наукой, которая начала вычленяться в 1880-е гг. Последней появилась социология, возникшая как отдельная дисциплина в 1920-30-е гг. из некого сплава трудов Макса Вебера и Эмиля Дюркгейма (что характерно, например, для структурного функционализма Т. Парсонса); с конца 30-х гг. в нее вошло многое из Маркса, а кое-что из де Торквелли добавилось уже после Второй мировой войны. После войны и во многом благодаря ей эти общественные науки проникли и в великую дисциплину-прародительницу - историю, которая на деле была древнее Аристотеля.

В течение 40 лет после Второй мировой войны все четыре дисциплины этого нового мира науки об обществе пережили такую же огромную "смену парадигмы" в области исследования коммунистического строя: "тоталитарная модель" сменилась "теорией модернизации". Первая стремилась истолковать коммунистические системы в основном "верхушечно" - как продукт идеологии и политической воли. Рассмтариваемая под таким углом зрения советская система родственна нацизму и фашизму, а потому радикально отлична от западных демократий. Вторая модель, появившаяся в 1960-е гг., стремилась объяснять советскую систему в основном "снизу" - как продукт жизнедеятельности универсальных социальных и экономических сил, а потому отличную только в степени, но не по существу и типу, от других "современных" или "модернизирующихся" обществ. Но как, же развивалась эта далеко идущая смена парадигмы в каждой из четырех общественных наук?