После победы социалистической революции в России все со дня на день ожидали начала мировой революции, которая сметет все границы. Но на фоне явного изменения международной обстановки и резкого ослабления перспектив мировой революции идеи интернационализма стали сменяться идеями «социализма в отдельной взятой стране». Хотя политическая риторика мировой революции сохранилась в пропагандистских целях практически до начала 80-х гг.

Подобные постулаты формировали сознание уникальности, первичности, триумфа выдающейся победы, а, следовательно, гордости за свою страну, за установившийся в ней строй. Они подчеркивали «примерность» (российская социалистическая революция - пример для подражания стран всего мира), превосходство СССР над другими государствами.

Проблема самоидентификации была осознана и выражена в терминах мессианства. За национальными интересами четко прослеживались не узко национальные, а наоборот, всемирные, планетарные, экуменические понятия. Это опять же позволяло советским людям ощутить свое высокое предназначение, мессию в лице мировых вождей пролетариата Ленина-Сталина.

К этой позитивной стороне исключительности советского строя примешивалась и негативная - СССР - единственная страна, строящая социализм-коммунизм, ее окружают страны с враждебной идеологией, господством эксплуататорских классов. С этой позиции каждый представитель капиталистической страны рассматривался не как товарищ и брат по грядущей интернациональной революции, а как потенциальный двурушник и шпион, враг советской власти. Ставилась под сомнение вера коммунистов в международную революционную солидарность пролетариата, его готовность пойти в «последний решительный бой» с мировым капитализмом и империализмом.