На основании реконструированной картины мира проанализируем характерную для 30-40-х гг. ситуацию ареста на конкретном примере из жизни моей семьи.
В. Н.Дмитриева: «Мой муж Патрин Дмитрий Николаевич (1922 года рождения) был арестован органами НКВД в 1947 г. Областной суд при. закрытом обсуждении приговорил его к двадцати пяти годам лишения свободы без права переписки, с последующим поражением в правах в течение пяти лет и запрету проживать в крупных городах согласно статье № 58-в (литературная контрреволюция).
Все это стало мне известно из справки, которую выдал мне при допросе заместитель областного прокурора по особо важным делам Бессонов Михаил Павлович для того, как он сам сказал, чтобы я смогла бесплатно оформить развод.
А как, оказалось, через восемь лет дело-то Дмитрия выеденного яйца не стоило! Но оно поломало жизнь многих и многих наших с ним близких и знакомых!
Дело в том, что Дмитрий с детства питал страсть к сочинительству, мечтая стать настоящим писателем. В годы учебы его сочинения становились известными на всю школу, так как были лучшими вне зависимости от темы. Его рассказы и стихи печатались в журналах и газетах. И не смотря на наши экономические трудности (у него стипендия была 200 р. ) страсть Дмитрия к перу победила. Он по ночам, вместо того, чтобы выгружать из вагонов уголь, как делали его сокурсники, несколько часов еженощно писал дневник.
При допросе мне был задан вопрос: «Почему вы скрывали, что ваш муж такой махровый контрреволюционер?». Я поклялась жизнью всей моей семьи, что ничего подобного быть не может.
Через восемь лет в 1955 г., когда Дмитрий был полностью реабилитирован, оказалось, что в своих дневниках он допускал резкую критику агарной политики партии.
Он иногда просил меня посмотреть его труды, но мне было не до того. Но вся семья Дмитрия сразу возненавидела меня, считая виновницей его ареста. И лишь в 1955 г. всем стало известно, что я здесь ни при чем. Единственным человеком, читавшим дневник Дмитрия, был его закадычный друг по институту Юрий Постнов, он и донес на моего мужа.
Во время моей молодости все мы были воспитаны так, что, безусловно, глубоко верили всему тому, что читали в газетах и слышали по радио. Поэтому, узнав, что мой муж Дмитрий - «махровый контрреволюционер», я подумала: «Ничего себе - волк в овечьей шкуре! ». Я порвала все его фотографии, уничтожила все, что могло о нем напоминать . Наш сын к тому времени умер от воспаления легких, не дожив и до года. С его семьей мы тогда по их инициативе прервали все связи».
Итак, на основе реконструированной нами картины мира проанализируем данную ситуацию.
Мы видим четкое разделение «МЫ» - «ОНИ», поддерживающие советскую власть - высказывающиеся против нее. Это приобрело особую актуальность именно после Великой Отечественной войны, когда Советский Союз одержал победу над империалистическим миром - воплощением группы «ОНИ». Настроение национального подъема, патриотизма, охватившее советский народ после мая 1945 г., подхлестывало желание искоренить всех, кто противостоит общности «МЫ». Победа как бы сняла ответственность за такой сложнейший нравственный выбор - «народ-победитель должен бороться со своими внутренними врагами с не меньшей жестокостью, чем с внешними».
Обратим внимание на то, что донос на Д.Н.Патрина написал человек, состоявший с ним в дружеских отношениях . Т. о. морально - этические установки личности заменяются, даже подменяются, интересами партии и Советского государства в целом. На приведенном примере мы видим результат трансформации классового сознания в репрессивное .