Мотивы отказа каждая страна может представить по своему усмотрению». Однако колебания Кремля 4-7 июля осложнили ситуацию. Если правительства Албании, Болгарии, Венгрии, Польши, Румынии, Югославии и Финляндии послушно выполнили директиву Москвы, то в Праге возникли затруднения. Когда временный поверенный в делах СССР в Чехословакии М.Ф. Бодров явился 8 июля к главе правительства Готвальду и передал ему телеграмму ЦК ВКП(б), последний заявил, что изменить решение чехословацкого правительства об участии в Парижском совещании уже невозможно – «правительство нас (коммунистов) не поддержит». К Готвальду присоединился государственный секретарь по иностранным делам коммунист В. Клементис, который сказал Бодрову, «что они ничего не смогут изменить теперь, ибо все уже сделано, англичанам и французам ответ дан, в печати опубликовано, Носеку в Париж дано указание о том, что ему поручается участвовать в совещании» [13,c.100].
Разъяренный Сталин потребовал немедленного приезда правительственной делегации Чехословакии в Москву. Утром 9 июля делегация во главе с Готвальдом вылетела в Москву. Сначала Сталин пригласил к себе одного Готвальда. По словам Готвальда, Сталин был чрезвычайно рассержен. Он ультимативно потребовал немедленно отменить решение правительства Чехословакии об участии в Парижском совещании по плану Маршалла. Готвальд вернулся к своим коллегам примерно часов через пять, уже дав согласие выполнить требование Сталина. В 23 часа, когда Сталин встретился со всей делегацией Чехословакии, он был настроен уже более благодушно. Он утверждал, что, по сведениям, полученным советским правительством, Парижская конференция призвана стать частью осуществления более широкого западного плана по изоляции СССР. При этом Сталин подчеркнул ставку Запада на восстановление германской экономики и, в частности, Рурского бассейна, призванного стать промышленной базой западного блока. Отметая все робкие возражения чехословацких министров, Сталин заявил: «Участие в конференции выставит вас в ложном свете. Этот «прорыв фронта» означал бы успех западных держав. Швейцария и Швеция еще колеблются, а ваше участие определенно повлияло бы на их решение. Мы знаем, что вы наши друзья, у нас никто в этом не сомневается. Но своим участием в Париже вы были бы использованы в качестве инструмента против СССР. Этого ни Советский Союз, ни его правительство не допустили бы» [14,c.77].
По возвращении делегации из Москвы 11 июля в Праге состоялось чрезвычайное заседание чехословацкого правительства, которое продолжалось почти весь день. Закрывая заседание, заместитель главы правительства В. Широкий зачитал новое решение: правительство единогласно отменило свою прежнюю директиву об участии Чехословакии в Парижском совещании по плану Маршалла. Интересно мнение о происшедшем министра иностранных дел Чехословакии Яна Масарика, которым он поделился со своими друзьями: «Я ехал в Москву как свободный министр, а вернулся как сталинский батрак! »
Анализ советской позиции в отношении плана Маршалла позволяет сделать вывод, что приоритетным направлением во внешнеполитической стратегии Москвы было установление и упрочение советского контроля над странами Восточной Европы. Сталин считал советскую зону влияния важнейшим результатом тяжелейшей войны. Он не собирался идти ни на какие уступки Западу в этой части Европы: для тогдашнего советского руководства контроль над сферой влияния был важен и по имперским, и по геополитическим, и по идеологическим соображениям.
Советское руководство видело в США своего главного соперника на международной арене и всячески стремилось не допустить расширения американского влияния в Европе. В Москве весьма болезненно воспринимали любые попытки создания западного блока при американской гегемонии в этой коалиции [15,c.104].
Как ни парадоксально, но осуществление плана Маршалла без участия и даже при противодействии со стороны СССР в какой-то степени устраивало обе стороны: СССР сохранил и утвердил свое влияние на страны Восточной Европы; США и их партнеры по плану Маршалла получили возможность для проведения комплекса мер по стабилизации социально-политической ситуации в Западной Европе, а затем и для создания военно-политического западного союза.