В контексте прав шляхте запрещается тюремное заключение до суда шляхтича и до того времени пока он не будет признан виновным в судебном порядке.

«Абы шляхтичъ безправне не былъ иманъ ани сажоноъ.

Тежъ обецуемъ и вечными часы мети хочемъ мы Господаръ и потомки наши, ижъ все рыцерство шляхту Великого Князства при вольностяхъ звыклыхъ, которые отъ насъ Господаря и отъ продковъ нашихъ имъ суть наданы, будемъ повинни мети заховати и держати. Тежъ кождый шляхтичъ оселый подле права позваный, непоконаный правомъ, отъ насъ Господара и отъ кождого вряду иманъ и въ везенье сажонъ быти не маеть».

Регламентируется подсудность великокняжескому суду дел шляхетских взаимоотношений за исключением некоторых дел (кражи и т.п.).

«Абы панове шляхту о почтивостъ ихъ сами не судили.

Тежъ уставуемъ, ижъ княжата и панове рада наша шляхту и кождого бы зъ рицерства нашого, которые тежъ шляхту нашу служебниками въ себе ховаютъ, не мають сами о почтивость судити кроме насъ; бо тотъ судъ никому иному не належитъ одно Господару. А што се дотычеть злодейства и иншихъ речей выступковъ - то волни будуть панове ихъ зъ ними, осадившы при собе пред се шляхту людей добрыхъ, справедливость чынити, а въ чомъ былъ хто съ права поконанъ, тогды тотъ за выступокъ свой терпети и каранъ маеть быти бы и горломъ».

Положение статьи рассказывающие о зарождении буржуазных отношений в государстве. Предыдущий закон регламентировал права всех людей относящихся к сословию шляхты свободно распоряжаться землями (по статуту 1529 г. разрешалось распоряжаться одной третью недвижимости).

«Всимъ станомъ народу шляхецкого, якъ хотя, волно именьями шафовати.

Тежъ уставуемъ, ижъ всимъ станомъ шляхецкого народу яко и людемъ вольнымъ вольно естъ и будетъ именьями своими отчизными материстыми и якимъ жъ кольвекъ обычаемъ набытыми шафавати, подле потребы воли и подобанья своего отдати, продати, записати, заставити въ долгу и въ сумахъ завести, заменяти; ведже водле того, яко о томъ шырей у розделе о записехъ естъ описано»

Закон регламентирует уголовную ответственность с 14 лет. Несовершеннолетние особы, как правило, не подлежали уголовному преследованию.

О шляхтичу леть заполныхъ не маючому.

Естли бы се трафило, ижъ бы шлихтичъ въ летехъ чотырнадцати и не больше обвиненъ о злодейство, або приведенъ былъ о злодейество зъ лицомъ передъ врядъ; тогды таковому про молодость летъ его не маеть быти поличоно за злодейство, и не маеть быти до ката въ руки и на муку даванъ, нижли тую шкоду отецъ его або матка кровные зъ именья части его повинни зъ навезкою платити, и заплативши то почтивости его шкодити не маеть, а не будеть ли мети чимъ платити, ино давати его на выслугу, поки бы то заслужилъ, што зашкодилъ. Тымъ же тежъ обычаемъ можеть се розумети и о детехъ людей простыхъ летъ недорослыхъ. А ведьже и таковый хлопецъ недорослый естьли бы въ колку злодействахъ и при лицы былъ дознанъ, таковыхъ врядъ маеть карати водле званья своего».