Главным направлением первых лет внешнеполитических взаимоотношений США с Веймарской Германией был вопрос урегулирования выплат германских репараций. Чтобы понять особую сложность этой проблемы, нужно вкратце пояснить те события, которые сопутствовали заключению Парижского мирного договора с побежденной Германией.

Как известно, основные вопросы на Версальской мирной конференции решали так называемые «Совет десяти» и «Совет четырех». «Совет десяти» состоял из премьер-министров и министров иностранных дел пяти великих держав, имевших на конференции интересы общего характера. Это были: от США – президент Вильсон и статс-секретарь Лансинг, от Англии - премьер-министр Ллойд Джордж и министр иностранных дел Бальфур, от Франции — премьер-министр Клемансо и министр иностранных дел Пишон, от Италии — премьер-министр Орландо и министр иностранных дел барон Соннино, от Японии — барон Макино и виконт Шинда. Остальные полномочные делегаты конференции присутствовали лишь на пленарных заседаниях конференции, которых почти за полгода её работы было всего семь [25]. При всем при том Италия, хотя формально и входила в число победителей, после поражения у Капаретто не могла занимать в переговорах активной позиции, а Япония имела узкий круг своих интересов, в основном связанных с разделом колониального наследия Второго Рейха. А посему в вопросе о репарациях и заключении мира с Германией основную роль играли позиции трех стран – Великобритании, Франции и США.

Надо отметить, что все три страны имели свой особый взгляд на послевоенное урегулирование, который был, естественно, напрямую связан с интересами этих стран. Великобритания хотела на конференции закрепить свой статус мирового лидера. А для этого надо было не только юридически подтвердить поражение Германии и обусловить невозможность активного включения ее в большую европейскую политику в ближайшие несколько лет, но и не позволить единолично воцариться на континенте Франции, создав ей противовес в виде той же Германии. Поэтому Ллойд Джордж выступал против территориального расчленения Германии, зато был не прочь забрать большинство ее колоний, а также разделить немецкий флот, интернированный в английской бухте Скапа-Флоу, исходя из принципа пропорциональности внесенного в победу на море вклада. Нужно ли уточнять, что вклад Великобритании позволял ей претендовать на львиную долю немецких кораблей. Кроме того, Ллойд Джордж во время своей предвыборной кампании в декабре 1918 года достаточно четко обозначил свою позицию по репарациям, считая, что «Германия должна оплатить все английские военные расходы»[4; с.181].

Франция занимала наиболее радикальную позицию. Возможно, с какой-то бытовой точки зрения эта позиция и может быть понятна, но с точки зрения большой политики она изначально выглядела нереальной. Франция требовала расчленения Германии, хотела установления границы по Рейну, требовала чудовищных ограничений для Германии в плане промышленности и армии, запрета строительства флота. Кроме того, очевидно, памятуя о пятимиллиардной контрибуции, выплаченной немцам по итогам войны 1870-1871 гг., Франция рассчитывала на полное возмещение ущерба: как военного, так и гражданского, причем ущерб этот, по мнению французов, составлял никак не менее 140 миллиардов долларов.

США прибыли на конференцию, подготовившись самым тщательным образом. Программой для американских делегатов стали так называемые «14 пунктов Вильсона», целью которых стало получение США финансовой и политической гегемонии в мире. Осложняло ситуацию неоднозначное отношение к Германии и проблеме мира внутри самих США, где присутствовали два сильных течения – «реинтеграционисты» и «каратели»[10, c.76-77]. «Реинтеграционисты» выступали на включение обновленной демократизированной Германии в новое сообщество наций и опасались того, что излишне жесткие условия мира и чрезмерное давление поспособствуют приходу к власти в Германии левых сил. «Каратели» требовали доведения до конца борьбы против милитаристских и экспансионистских кругов Германии, развязавших своим поведением мировую бойню. В противостоянии «реинтеграционистов» и «карателей» немалую роль играла позиция крупного бизнеса – если первых поддерживала группа молодых монополий, объединившихся вокруг президента Вильсона и не имевших особых финансовых интересов в Европе, то вторые, возглавляемые группой Моргана, были заинтересованы в дальнейшем ослаблении немецких конкурентов на европейских рынках. Некоторое ослабление противоречий в этой сфере сумела обеспечить лишь Октябрьская революция в России и ноябрьские события 1918 года в Германии, встреченные в США очень враждебно (заместитель госсекретаря Лонг писал о Кильском восстании: «Это самое плохое известие за несколько месяцев…»).[10, c.57]