Традиции и современность
Страница 1

Под воздействием экономических успехов и модернизированной внешней политики КНР страны Юго-Восточной Азии, похоже, окончательно утратили страхи перед «коммунистической угрозой». Своего рода точку поставили события недавнего кризиса, когда опасности благополучию этих государств пришли совсем с другой стороны. Определенное значение для роста идеологической толерантности в регионе имели и проработки многочисленными специалистами-гуманитариями из разных стран идей традиционного, в том числе конфуцианского, наследия как одного из источников динамичного экономического развития и культурного своеобразия азиатских государств. Самое активное участие в этой модернизации традиций приняли китайские ученые и политики.

Стоит иметь в виду, что современные трактовки истории и перспектив отношений Китая с его соседями в Юго-Восточной Азии нередко выдерживаются в духе «доброй старины». «Исторически, - отмечает посол Китая на Филиппинах (выпускница Пекинского университета) Фу Ин, - за исключением короткого периода холодной войны, когда АСЕАН использовали для сдерживания Китая, наши отношения были очень хорошими, а теперь мы двигаемся в сторону тесного экономического сотрудничества». И действительно, многие исследователи отмечают существенно более мягкий, компромиссный курс Пекина по отношению к ЮВА и Индокитаю во второй половине 90-х годов, существенное улучшение отношений с юго-восточными соседями. Характерно, что весной 1999 г. страны АСЕАН не придали особого значения возобновлению хозяйственной деятельности КНР на островах Спратли, хотя еще в 1995 г. аналогичные меры Пекина вызвали довольно бурную коллективную реакцию.

В конце июля 1999 г. на встрече министров иностранных дел стран АСЕАН в Сингапуре были подтверждены принципы невмешательства во внутренние дела стран-участниц, а также их общая политика «одного Китая» - как раз во время нового осложнения отношений между сторонами в Тайваньском проливе. Вся история Китая на протяжении последних трех тысячелетий показывает, что присоединение к «срединному царству» новых территорий происходило, за редкими исключениями, не столько путем военной экспансии, сколько за счет распространения ареала китайской цивилизации на сопредельные территории. В китайской истории немало примеров, когда покорявшие оборонявшуюся страну «варварские» племена или государства сами за очень короткие сроки - в пределах одного - двух поколений - «попадали в плен» местной культуры, традиций и, подчеркнем, системы управления, фактически превращаясь в китайцев (ханьцев). Тем самым рост территории и усиление могущества Китая обеспечивались относительно ненасильственными действиями. Роль использования военной силы резко увеличивалась лишь в периоды «больших смут» или правления иностранных династий. Иногда это происходило в периоды «междуцарствий», когда император и его ближайшее окружение оказывались не способными -объективно или субъективно - адекватно реагировать на меняющуюся ситуацию в стране и тем самым теряли свою легитимность в качестве правителей государства (в традиционной китайской трактовке - «мандат Неба»). В китайской традиции подобные правители, приводившие страну к крупномасштабным социальным бедствиям и массовому кровопролитию, заслуживали всегда самой низкой оценки. При этом смены династий нередко приводили к возрождению традиционных ценностей. Так, первый правитель династии Мин Чжу Юаньчжан сразу же после принятия императорского титула приказал, в частности, вернуться к одежде, которую носили во времена танской династии. Интересно, что главным пороком юаньского режима в его глазах было отнюдь не угнетение китайцев, а коррупция и неэффективность административного аппарата.

Возвращаясь к современности, необходимо отметить, что в восприятии большинства нынешнего населения Китая основные функции власти остались неизменными - сохранять эффективное управление, социальный мир и по возможности решать внешние проблемы мирными средствами.

В то же время необходимо учитывать, что в Китае всегда были сильны идеи китаецентризма. Не секрет, что и в сегодняшнем Большом Китае - включая Гонконг, Макао и Тайвань - найдется немало приверженцев идеи о самой населенной стране как державе номер один. Любопытно, что национальная идея уживается с коммунистической в качестве идеологий, консолидирующих население страны в его самоидентификации, а при необходимости - противостоянии внешнему миру. Однако ни национализм, ни коммунизм сегодня не принимают агрессивных форм. Это заметно во внешней политике КНР - сегодня китайское руководство твердо подтверждает, что Китай никогда не станет «сверхдержавой» . Эту риторику вполне можно принять за «чистую монету». Как нам представляется, наблюдения Пекина за послевоенными международными отношениями убедили руководство КНР в невысокой конечной продуктивности гегемонизма, неизменным спутником которого является дорогая и обременительная «сверхпротяженность».

Страницы: 1 2

«Народная расправа»
Ответом революционеров был резкий разрыв с «цивилизационными» формами борьбы. В конце 60-х годов бывший сельский учитель С.Г. Нечаев создал революционное общество под символическим названием «Народная расправа». Его члены должны были отказаться во имя революции от всех моральных норм, поставив себе правилом «цель оправдывает средства». ...

Начало национального возрождения
Ситуация начала меняться в конце 1987 г. с первыми выступлениями интеллигенции, недовольной медленными темпами перестройки. Это время становления объединений. Процессу гласности способствовал Закон « О прессе и средствах массовой информации» от 31 августа 1990 г, он вводил свободу печати и запрет цензуры. В условиях перестройки на Укр ...

Особенности раскопанных предметов быта
Отметим те бытовые находки, которые не вошли в другие разделы работы. На территории Старой Рязани найдено огромное количество огнив. Обычно они калачевидной формы, реже встречаются овальные или прямоугольные. Светильники обнаружены глиняные в виде плоской чаши на высокой полой ножке и металлические в виде бронзового треножника. Лучины ...