Традиции и современность
Страница 1

Под воздействием экономических успехов и модернизированной внешней политики КНР страны Юго-Восточной Азии, похоже, окончательно утратили страхи перед «коммунистической угрозой». Своего рода точку поставили события недавнего кризиса, когда опасности благополучию этих государств пришли совсем с другой стороны. Определенное значение для роста идеологической толерантности в регионе имели и проработки многочисленными специалистами-гуманитариями из разных стран идей традиционного, в том числе конфуцианского, наследия как одного из источников динамичного экономического развития и культурного своеобразия азиатских государств. Самое активное участие в этой модернизации традиций приняли китайские ученые и политики.

Стоит иметь в виду, что современные трактовки истории и перспектив отношений Китая с его соседями в Юго-Восточной Азии нередко выдерживаются в духе «доброй старины». «Исторически, - отмечает посол Китая на Филиппинах (выпускница Пекинского университета) Фу Ин, - за исключением короткого периода холодной войны, когда АСЕАН использовали для сдерживания Китая, наши отношения были очень хорошими, а теперь мы двигаемся в сторону тесного экономического сотрудничества». И действительно, многие исследователи отмечают существенно более мягкий, компромиссный курс Пекина по отношению к ЮВА и Индокитаю во второй половине 90-х годов, существенное улучшение отношений с юго-восточными соседями. Характерно, что весной 1999 г. страны АСЕАН не придали особого значения возобновлению хозяйственной деятельности КНР на островах Спратли, хотя еще в 1995 г. аналогичные меры Пекина вызвали довольно бурную коллективную реакцию.

В конце июля 1999 г. на встрече министров иностранных дел стран АСЕАН в Сингапуре были подтверждены принципы невмешательства во внутренние дела стран-участниц, а также их общая политика «одного Китая» - как раз во время нового осложнения отношений между сторонами в Тайваньском проливе. Вся история Китая на протяжении последних трех тысячелетий показывает, что присоединение к «срединному царству» новых территорий происходило, за редкими исключениями, не столько путем военной экспансии, сколько за счет распространения ареала китайской цивилизации на сопредельные территории. В китайской истории немало примеров, когда покорявшие оборонявшуюся страну «варварские» племена или государства сами за очень короткие сроки - в пределах одного - двух поколений - «попадали в плен» местной культуры, традиций и, подчеркнем, системы управления, фактически превращаясь в китайцев (ханьцев). Тем самым рост территории и усиление могущества Китая обеспечивались относительно ненасильственными действиями. Роль использования военной силы резко увеличивалась лишь в периоды «больших смут» или правления иностранных династий. Иногда это происходило в периоды «междуцарствий», когда император и его ближайшее окружение оказывались не способными -объективно или субъективно - адекватно реагировать на меняющуюся ситуацию в стране и тем самым теряли свою легитимность в качестве правителей государства (в традиционной китайской трактовке - «мандат Неба»). В китайской традиции подобные правители, приводившие страну к крупномасштабным социальным бедствиям и массовому кровопролитию, заслуживали всегда самой низкой оценки. При этом смены династий нередко приводили к возрождению традиционных ценностей. Так, первый правитель династии Мин Чжу Юаньчжан сразу же после принятия императорского титула приказал, в частности, вернуться к одежде, которую носили во времена танской династии. Интересно, что главным пороком юаньского режима в его глазах было отнюдь не угнетение китайцев, а коррупция и неэффективность административного аппарата.

Возвращаясь к современности, необходимо отметить, что в восприятии большинства нынешнего населения Китая основные функции власти остались неизменными - сохранять эффективное управление, социальный мир и по возможности решать внешние проблемы мирными средствами.

В то же время необходимо учитывать, что в Китае всегда были сильны идеи китаецентризма. Не секрет, что и в сегодняшнем Большом Китае - включая Гонконг, Макао и Тайвань - найдется немало приверженцев идеи о самой населенной стране как державе номер один. Любопытно, что национальная идея уживается с коммунистической в качестве идеологий, консолидирующих население страны в его самоидентификации, а при необходимости - противостоянии внешнему миру. Однако ни национализм, ни коммунизм сегодня не принимают агрессивных форм. Это заметно во внешней политике КНР - сегодня китайское руководство твердо подтверждает, что Китай никогда не станет «сверхдержавой» . Эту риторику вполне можно принять за «чистую монету». Как нам представляется, наблюдения Пекина за послевоенными международными отношениями убедили руководство КНР в невысокой конечной продуктивности гегемонизма, неизменным спутником которого является дорогая и обременительная «сверхпротяженность».

Страницы: 1 2

Механизм фашистской диктатуры
С приходом к власти нацистская партия меняет тактику и претендует на роль партии Порядка и созидательницы нового тысячелетнего рейха, третьего по счету в истории. Вначале, когда открытое сопротивление фашизму не было окончательно подавлено (еще в феврале 1933 г. во многих местах Германии проходили антифашистские демонстрации), Гитлер п ...

Докторская диссертация Ключевского
В 1882 г. вышла отдельной книгой печатавшаяся сначала в "Русской Мысли" докторская диссертация Ключевского, знаменитая "Боярская Дума древней Руси". В этом своем центральном труде специальную тему о боярской думе, "маховом колесе" древнерусской администрации, Ключевский связал с важнейшими вопросами социаль ...

Внутренняя политика России во второй половине XIX в.
В 1857 г. по указу Александра II начал работать секретный комитет по крестьянскому вопросу, главной задачей которого была отмена крепостного права с обязательным наделением крестьян землей. Затем такие комитеты были созданы по губерниям. В результате их работы (а учитывались пожелания и наказы, как помещиков, так и крестьян) была разраб ...