Многие публикации, посвященные Рихтеру, содержат восторженные слова относительно его пианистической искусности, полного и безоговорочного владения инструментом. Но иногда даже отдельно взятый фортепианный техницизм Рихтера наделяют различными художественными эпитетами. Г. Цыпин писал: "В виртуозности Рихтера - исполинская мощь, богатырский размах, могучая, всесокрушающая сила; на ней - завораживающий отблеск исполнительской доблести, дерзновения и бесстрашия". Нейгауз говорил, что чувствует в технике Рихтера "отвагу, элемент риска, нечто напоминающее рыцаря на бранном поле - что-то от древнерусского Святослава. Этот "элемент риска" я особенно люблю в Рихтере" (там же).
Как-то на гастролях в Америке пианиста спросили: "Как вы достигли такого уровня техники?". На это он ответил: "Я просто много играл". Но нужно еще раз уточнить, что, много играя, Рихтер никогда не думал о достижении техники, он просто осваивал музыку, которая ему нравилась, которую он хотел сыграть, всецело, с огромным творческим порывом отдавая себя занятиям. Пианист никогда не сыграл ни одной гаммы, потому что в гаммах нет музыки, они были ему неинтересны (выдающийся деятель отечественной музыкальной культуры и педагогики Б.Л. Яворский придерживался на сей счет аналогичных взглядов).
К аргументам, объясняющим высокий уровень рихтеровской техники, нужно присоединить и методы его занятий. Нейгауз называл способ выучивания произведения Рихтером "авральным". Он говорил, что его любимый ученик сначала учит самые сложные места и играет их до тех пор, пока не выучит. Нейгауз описывает случай, когда Рихтер играл ему Сонату № 9 Прокофьева: "Одно место мне показалось очень сложным.
- Как превосходно оно у вас получается! - заметил я Рихтеру.
- А вы знаете, - обрадовался он, - я просидел над ним несколько часов".
При этом Нейгауз замечает, что если гениальный музыкант так работает над достижением совершенства исполнения, то сколько же нужно работать "простым смертным"? - Впрочем, можно было бы заметить, что количество времени, затрачиваемого на освоение какого-либо произведения, фрагмента, "сложного места", определяется интеллектуальным и профессиональным диапазоном музыкального мышления и внутреннего слуха музыканта, которые, в свою очередь, определяют его оценочные критерии.
В. Чемберджи в книге "В путешествии со Святославом Рихтером" (написанной ею после знаменитого турне артиста по всей стране в 1985) описывает случай, когда Рихтер, находясь в одном из провинциальных городов, пошел заниматься и сказал, что будет играть 3 часа 24 минуты. Ровно через обозначенное время он встал из-за инструмента. Жена пианиста, Н. Дорлиак, в фильме Б. Монсенжон также рассказывала, что Рихтер страшно педантичен в своих занятиях, занимается "по часам". Сам артист в этом же фильме говорит, что "это не такой уж плохой метод, он организует дисциплину". Еще он добавляет: "Сначала я беру страницу - одну. Пока ее не выучу - дальше не иду".