Размышления о том, как пианист добивается возникновения таких ощущений у публики, пока не приводят к определенным выводам. Внутри фразы у Рихтера поражает прежде всего красота каждого звука в мелодии. Мы вслушиваемся в каждую ноту, и нам кажется, что многие звуки сыграны практически в одинаковой динамике. Как же тогда создается впечатление цельности и не возникает ощущения однообразия? Может, стоит предположить, что Рихтер владеет сотнями, а то и тысячами динамических градаций звука, едва заметных слуху, и, пользуясь этим умением, может необычайно экономно выстраивать фразы и скреплять множество фраз в одно целое? Вот, например, как анализирует рихтеровскую фразировку в сонате № 23 Бетховена Я. Мильштейн: "Рихтер оперирует здесь точно рассчитанными построениями и никогда не находится во власти случайностей. Он организует фразу, которая иногда воздвигается и поддерживается сопутствующими боковыми элементами, искусно размещенными вокруг центральной точки. Он восходит то постепенно, то сразу, чтобы достичь вершины, и после момента равновесия начинает спуск к намеченной грани, спуск то крутой, то отлогий. Фраза его в самом своём существе упруга, целеустремлённа"