Коллективизация стала величайшим насилием над крестьянством. Коллективизация, даже без учета ее экономических последствий, оказалась не подготовлена ни в техническом отношении, ни идеологически и организационно. Работа в массах в те времена подменялась угрозами, грубым нажимом. Массовым беззаконием стало так называемое «раскулачивание». К 1929г. число действительно «кулацких» хозяйств составляло около 600-700 тысяч. Притом и относительно кулаков В.И. Ленин никогда не ставил вопроса об их экспроприации.[12] Теперь же «раскулачивали» до 10-15% хозяйств. Появился термин «подкулачник», который можно было в то время применить к любому, даже и самому бедняцкому хозяйству. Как проходило это на местах, показывает сообщение Сталину из Сибири: « Мы с кулаками расправляемся по всем правилам современной политики, забираем… не только скот, мясо, инвентарь, но и семена, продовольствие и остальное имущество. Оставляем их в чем мать родила».[13] Одновременно бюрократическая система, требовавшая высоких показателей и угрожавшая за неисполнение директив, порождала очковтирательство, приписки. К началу марта 1930г., согласно отчетам, в колхозах числилось свыше 50% крестьянских хозяйств. Но именно в это время нарастала волна массового недовольства. Она проявилась в огромном количестве протестующих писем, массовом забое скота, самоликвидации хозяйств, в вооруженных выступлениях против властей. До середины марта их было отмечено более двух тысяч с участием около 700 тыс. крестьян. Росло также и число убийств коммунистов и колхозных активистов.

Реальной становилась угроза повторения весны 1921г., когда крестьянские армии угрожали городам, не являющимся крупными пролетарскими центрами- Тамбову, Самаре, Тюмени.

Хлебозаготовительный кризис 1927/1928гг. существенно повлиял на политику государства в колхозном строительстве. Решение всех проблем виделось в массовой коллективизации, которая стала реальностью после статьи Сталина « Год великого перелома», опубликованной 7 ноября 1929г. в газете « Правда».

Что же происходило в нашем Тюменском крае в те годы?

Уже к марту 1930г. в Тюменском, Тобольском и Ишимском округах было включено в колхозы более 70% всех крестьянских хозяйств. Таких результатов можно было добиться лишь только с помощью репрессий. Повсеместно активизировалась деятельность ОГПУ, прокуратуры, особоуполномоченных «по выявлению преступной деятельности кулацко-зажиточной части деревни».[14] Крестьянам в Ново-Заимском районе предлагалось подписать на выбор два списка: один для вступающих в колхоз, другой- для отказывающихся – в край ссылки. Подобное творилось и в других районах Тюменского края. Именно о них писал в письме на имя Сталина крестьянин Талицкого района Тюменского округа М.Н. Затопляев: «Эх, т. Сталин, если бы смогли приехать в наше село, у вас волосы встали бы дыбом от такой политики, какую ведут наши партийцы».

О том, что происходило в деревне, знали все. Тысячи жалоб и писем отправляли крестьяне, пытаясь защитить себя. Иногда на собраниях принимались решения : « Мы все одинаковые, мы все голодные. В колхоз не пойдем». (дер. Букино, Тюменского района.) Это давало повод для новых репрессий против крестьян. « Врагов колхозного движения» искали во всех организациях. Чистка, проведенная в Тюменском окрземуправлении, выявила там через 13 лет после установления Советской власти дворян, купцов, золотопромышленников, белогвардейцев.

Несмотря на массовый террор, насильственно созданные колхозы оказались непрочными и уже весной 1930г. начинают распадаться. К маю 1930г. в колхозах Тюменского округа осталось чуть больше 20% крестьянских хозяйств.

Одной из самых трагических страниц коллективизации стало «раскулачивание», т.е. насильственное лишение крестьянина принадлежащего ему имущества и гражданских прав. Секретные инструкции определили, кто должен быть « раскулачен», в каких размерах следует конфисковать имущество, кого из «раскулаченных» выселять, а кого оставить на месте. По решению Уралобкома ВКП(б) 5 февраля 1930г. было определено выселить в Тюменском округе 1500 хозяйств, в Ишимском- 1700. В марте это задание было увеличено еще на 750 семей, а в июне 1930г. Уралоблисполком потребовал от органов ОГПУ «изъять» еще 290 семей для строительства и торфоразработок. «Раскулачивание» проводилось даже в северном Тобольском округе, до которого план не доводился.