Высшая судебная власть, переданная князьям на их территориях, стала важнейшим, наиболее эффективным инструментом укрепления их самостоятельности, экономической и политической власти в целом. Кроме того, слияние духовной и светской власти в руках "князей церкви" обеспечивало идеологическое прикрытие их растущих прерогатив и, с другой стороны, обеспечило церкви особую силу на территории Германской империи [1, с.143].
В условиях слабости центральной власти в Германии получила значительное развитие и политическая автономия отдельных корпораций — городов, их союзов, религиозных объединений. Особыми политическими правами пользовались объединение северогерманских городов — Ганза (XIV—XVI вв.), Союз рейнских городов (1254 год), Швабский союз (XVI в.), а также военно-религиозный Тевтонский орден (XII—XVI вв.).
Наибольшим объемом прав обладали в империи так называемые имперские и вольные города. Имперские города — непосредственные вассалы императора — получили большую часть императорских регалий: высший суд, чеканка монеты, войско. Их обязанности по отношению к императору сводились к присяге верности и приему императора с его двором. С XV в. имперские города (Любен, Бремен, Гамбург, Аугсбург, Нюренберг и др.) имели постоянное представительство в рейхстаге. Что касается семи вольных городов Германии, к которым относились наиболее старые епископские города (Майнц, Кельн, Трир, Вормс и т.д.), то они получили привилегии, как от германского императора, так и от владеющих ими духовных князей [2, с.196]. Эти города были освобождены от налога и поставки войска и являлись центрами епархии, церковно-светского управления епархией и княжеством. В XII—XV вв. эти города пользовались самоуправлением, в них избирались бургомистры и члены городского совета, которые решали местные вопросы, уголовные и гражданские дела. Духовные князья сохраняли юридический контроль над этими городами посредством назначения главных чиновников города — бургграфа, префекта, руководивших осуществлением правосудия.
Имперские и вольные города Германии нередко объединялись в союзы, которые проводили свою собственную политику, не всегда совпадающую как с интересами центральной, так и княжеской власти.
В XIV в. отдельные княжества-государства трансформируются в сословно-представительные монархии, отличающиеся известным многообразием форм. В большинстве государств сформировалось три замкнутых курии — духовенства, рыцарей и горожан. Собрания этих земских чинов внутри княжеств назывались ландтагами. Ландтаги несколько ограничивали власть князей внутри княжества и по структуре больше напоминали сословно-представительные учреждения Франции, чем рейхстаг. Однако в большинстве случаев ландтаги не пользовались решающим голосом при обсуждении областных и государственных дел. Правда, их согласие обязательно испрашивалось при решении финансовых вопросов. Но в этом случае князь всегда мог получить нужное решение при помощи двух сословий, свободных от уплаты налогов, но принимавших участие в расходовании этих средств, — высшего духовенства и рыцарства.
В XVI—XVIII вв. после религиозных войн количество самостоятельных государственных образований в Германии еще больше возросло (их стало более 300), утверждается так называемый княжеский абсолютизм. Он отличался от централизованных абсолютных монархий Запада тем, что сложился не в рамках всей империи, которая оставалась децентрализованной, а в пределах отдельных княжеских владений [5, с.211].
Вышесказанное позволяет нам сделать вывод о том, что княжеский абсолютизм представляет собой торжество феодально-консервативных сил над буржуазным движением и подчинение слабой немецкой буржуазии князьям. Не случайно абсолютизм утвердился ранее всего в Баварии (в первой трети XVII в.), которая отличалась экономической отсталостью. Княжеский абсолютизм не сыграл никакой позитивной роли, надолго закрепив состояние экономической и политической раздробленности Германии.