Разумеется, Амир-хану Султану, Сурхаю и Казаналипу немедленно пришлось давать объяснение наместнику московского царя по поводу их участия в нападении на русскую крепость. Свое поведение дагестанские правители объяснили внутренней кавказской междоусобицей и тем, что действовали они только против кабардинских князей, с которыми находились в ссоре, но никак не против русского населения Сунженского острога: « .русским людям ни единому человеку и носа не окровавили . для того, что с русскими людьми у нас недружбы не было».

Провалившись (определенную роль в этом сыграло противодействие дагестанцев) с захватом Сунженского острога, шах Аббас II снова замыслил поход на Северо-Восточный Кавказ. На этот раз план предусматривал строительство на захваченной территории двух крепостей с гарнизоном по 6 тыс. воинов в каждой, а само строительство намечалось вести за счет и силами местного населения. Для похода в Дербент были созваны восемь подвластных шаху ханов со своими отрядами, однако по разным причинам это выступление было отложено. Вероятнее всего, Аббас II окончательно убедился, что воинственное население Северного Кавказа, опирающееся к тому же на поддержку Русского государства, не только способно противостоять иранской экспансии, но и наверняка сделало бы присутствие Шахских войск на своей территории (в случае, если тем удалось-таки создать там плацдарм) совершенно невыносимым для них.

По этой причине Аббас II

отказался от полно масштабного вторжения и лишь систематически дестабилизировал обстановку, то стравливая князей друг с другом, то, напротив, пересылая в Дагестан свои фирманы с признанием за князьями их прав на владение данной территорией. Такие фирманы получили от шаха князья Кайтага и Цахура. Вообще сопротивление северокавказских народов на протяжении XVI — начала XVII века оказалось столь решительным, что Иран все более стал предпочитать находиться с ними в состоянии мира. Время от времени шах пересылал в Дагестан богатые подарки, которые тамошние правители охотно от него принимали. Более того, ходили слухи, что шах выплачивает дагестанским князьям определенные суммы за то, чтобы те, во-первых, не совершали набегов на иранскую территорию и, во-вторых, и в главных, формально признавали его, шаха, своим верховным правителем. Горцы действительно так иногда поступали, однако дальше чисто формального подчинения не шли, дани Ирану не платили и не допускали к себе шахскую администрацию.