Историки и философы спорят о характере изменений, происшедших на рубеже 20-30 годов, характере возникшей политической системы.

Известно, что непродуманная и неподготовленная коллективизация сельского хозяйства в СССР привела к его упадку. С самого начала коллективизация сопровождалась уничтожением немалой части инвентаря, массовым забоем скота и другими негативными явлениями, но главным в этом смысле были результаты «раскулачивания» и депортации нескольких миллионов крестьян, отнесённых к разряду «сельских кровопийц».Это были, как правило, состоятельные сельские жители, наиболее хозяйственные, лучше других знавшие «секреты» получения высоких урожаев и максимальных надоев молока. Это не могло пагубным образом на отразиться на сельскохозяйственном производстве. Но существовал ещё один фактор, способствующий тому, что коллективизация спустя короткое время привела к сильнейшему голоду в ряде районов страны, прежде всего на Украине, Северном Кавказе и в Поволжье, -экспорт хлеба за рубеж. Плановые задания на вывоз зерна постоянно корректировались в сторону увеличения. В некоторых работах последних лет, где речь идёт о голоде 1932-1933 гг ., высказывалось мнение, будто размеры валютных поступлений от экспорта хлеба были незначительны сравнительно с доходами от продажи за рубеж нефти, древесины и мехов. Эта точка зрения нередко фальсифицировалась. Другое дело цифры, фигурировавшие в материалах политбюро,- им можно верить. Вот каковы были, например, намётки на валютные поступления от экспорта, представленные на заседание 16 января 1932 г.: по хлебу 167,9 млн.руб., по нефти - 85,9 млн.руб., по лесу - 98,7 млн.руб. Выручка от вывоза хлеба планировалась таким образом намного выше, чем от других важнейших статей экспорта. Следует учесть, что столь крупные суммы от экспорта зерна СССР получал, несмотря на значительное снижение на хлеб на мировых рынках вследствие экономического кризиса, сопровождавшегося невиданной безработицей и падением з/платы, что катастрофически снизило покупательскую способность населения. В 1932-33 гг. кризис был уже на исходе, но особенно тяжело его последствия сказывались именно в это время. Но ни в одном документе политбюро, относящемся к данному сюжету, не говорилось о голоде, принявшем в некоторых регионах чудовищные масштабы и формы. Слова «голод» как огня, избегали и местные партийные органы, обращавшиеся в ЦК ВКП(б) за помощью. И хотя Сталин и его окружение прекрасно знали, каково истинное положение с продовольствием, они и в 1932-1933 гг. продолжали всемерно расширять экспорт сельхозпродуктов, обрекая тем самым миллионы соотечественников на голодную смерть.

Голод вызвал в конце 1932-1933 гг. новую волну депортаций крестьян. Она касалась тех сельских жителей, которые якобы саботировали сев и другие сельскохозяйственные работы, являясь будто бы кулаками (хотя все, кого можно было хотя бы формально зачислить в таковые, уже давно находились на крайнем Севере, если, конечно были в живых). Саботаж, по-видимому заключался в том, что крестьяне, дабы не погибнуть, использовали в личных целях некоторую часть посевного материала. С начала августа 1932 г. действовал пресловутый закон «О хищениях социалистической собственности» , прозванный в народе «законом о колосках», на основании которого многие были расстреляны, а другие осуждены на длительное заключение, в том числе немало женщин, которые пытались спасти своих детей от голодной смерти. Но и этого было, видимо, недостаточно, и возобновились депортации.

Они начинались с решения, принятого политбюро 21 ноября по предложению первого секретаря Северокавказского крайкома партии Б.П.Шеболдаева и Кагановича, о выселении из края 2 тыс. «кулацких» семей, причём предписывалось действовать в этом отношении оперативно: затем последовали многочисленные акции такого же рода, касавшиеся других областей и краёв европейской части СССР. Высылки коснулись и Украины, где насчитывалось достаточно много «отстающих» по проведению весенних и осенних посевных компаний, а ещё более - по хлебозаготовкам- районов. Так, из Одесской области было депортировано 500 крестьянских семей, из Черниговской - 300, из Харьковской - 500 и т.д. Подобные мероприятия призваны были действовать устрашающе, экономический же их эффект мог быть только отрицательным.