Голодание 1948 г. было усилено засухой в отдельных частях СССР, которых миновали потрясения 1946-1947 гг. С ранней осени т. г. из областей посыпались заявки в правительство с просьбой дать им хлебную ссуду. Ограниченную продовольственную помощь получили пострадавшие от засухи колхозы Грозненской, Саратовской, Сталинградской, Челябинской областей, Чувашской АССР и др. Сталинградская область вместо 15 тыс. т продссуды получила только 5, Челябинская — вместо 3 тыс. т — одну. Руководство Грузии просило центр снизить на треть размер оплаты зерном за работу МТС в пострадавших от засухи колхозах, но получило отказ. Правда, бывали исключения. Из государственного резерва запрошенная зерновая ссуда была отпущена колхозам Омской области, пострадавшим от наводнения. Без сокращений, с условием отсрочки возврата зерна на год, получили продовольственную ссуду, пострадавшие от засухи и градобития колхозы Чувашии.

Правительство не баловало поддержкой плановых переселенцев. Наоборот, выдавая им ссуду под высокие проценты оно всячески старалось закрепить их долгами на новом месте. Оставшиеся без хлеба переселенцы в Калининградскую область, специальным постановлением Совмина СССР получили лишь в конце 1947 г. 3 тыс. т зерна с возвратом из урожая1948 г., с начислением 10 ц за каждые 100 ц выданной ссуды. Вследствие засухи 1948 г. переселенческие колхозы Грозненской области не обеспечили своих людей ни зерном, ни деньгами, а союзное правительство выделило всего 700 т зерновой продссуды и 200 т для продажи остронуждающимся колхозникам. Не в лучшем положении оказались переселенцы в колхозы левобережных степных районов Саратовской области, получившие в ссуду вместо 5-ти только 2 тыс. т ржи с 10-ти процентным начислением при возврате государству. Глава государства Сталин разрешил не взимать с этого зерна гарнцевого сбора, что не спасло людей от дистрофии.

Как и в начале 30-х годов, самыми униженными и необеспеченными являлись семьи спецпереселенцев. Передав их в руки МВД государство полностью снимало с себя всякую ответственность за их судьбу. В свою очередь МВД относилось к вымирающему контингенту с привычным равнодушием. Некоторый интерес представляли трудоспособные спецпереселенцы занятые на лесозаготовительных и промышленных предприятиях. Их иждивенцы с 27 октября 1946 г. не получали хлеба и были обречены на гибель. В ряде случаев местные власти пытались их спасти. В феврале 1947 г. председатель Костромского облисполкома Куртов умолял Косыгина в виде исключения выделять для 12 тыс. человек, стариков и детей спецпереселенцев, находившихся в сельской местности, хотя бы 100-граммовые пайки хлеба, но получил категорический отказ. Сам Косыгин не распоряжался хлебом, а в Министерстве заготовок и Министерстве торговли СССР считали, что семьям "спецов" и так хорошо и никаких дополнительных лимитов для них выделять не положено. Летом 1948 г. руководство Кемеровской области добилось от правительства поддержки на время сенокоса тех колхозов, в которых были размещены спецпереселенцы из западных областей Украины и получили вссуду 500 т зерна, которое распределялось по районам области.

Бесправием и беззащитностью ссыльных пользовались нечистые на руку сельсоветские активисты. Отпущенная спецпереселенцам продовольственная помощь разворовывалась. Известен факт, когда органами прокуратуры была арестована и привлечена к уголовной ответственности группа расхитителей из колхоза им. Крупской Семипалатинской области Казахской ССР за кражу 3-х т хлеба и 4-х т зерна из продссуды предназначенной голодавшим спецпереселенцам. А сколько было подобных случаев по всему Казахстану, Уралу, Сибири? — Никаких следователей и прокуроров не хватит, т. к. развращенный мелкий чиновник не считал грехом морить голодом "врагов народа".