Новый этап в развитии Белого движения наступил после Октябрьской революции 1917 года. Идеологи Белого движения (В.В.Шульгин, Н.Н.Львов, П.Б.Струве и др.) выступали с патриотических позиций, противопоставляя их большевистским идеям «классовой борьбы» и «пролетарского интернационализма». Они провозгласили «национальную идею» в соответствии с которой все «государственно мыслящие» граждане должны объединиться во имя спасения великой, единой и не делимой России. При этом утверждалось, что после победы над большевиками будет установлена военная диктатура, а вслед за наведением порядка в стране коренные социальные и политические проблемы решит законодательное собрание типа Земского собора.[11]
Первый документ Белого движения «Политическая программа генерала Корнилова» был выработан в декабре 1917 года. Центральный пункт этой программы был нацелен на создание в стране «временной сильной верховной власти из государственно мыслящих людей». В программе подразумевался созыв нового Учредительного собрания, и не того, которое было избрано по спискам осени 1917 года и где большинство были эсеры. Данный документ носил отпечаток незавершенности и неопределенности. В нем не говорилось ни о реставрации монархии, ни о возможном учреждении республики. В этом сказывалось стремление не только расширить свою политическую базу за счет приверженцев республиканского строя, но и прикрыть монархические настроения ряда лидеров Белого движения.[12]
В дальнейшем белое движение развивается под воздействием тех событий в России, которые можно смело назвать драматическими.
Поруганный демократизм (после разгона Учредительного собрания) и патриотизм (после подписания Брестского мира) явились той основой, на которой развернулось мощное антибольшевистское движение со своим авангардом – Белым движением. Эти события больно ударили по чувствам тех людей, которые были традиционно воспитаны в духе российского патриотизма. Прежде всего, это было офицерство, вышедшее из дворянской разночинной среды, и интеллигенция, тесно связанная со старым государственным строем. Именно офицерство – Белая гвардия (в противоположность Красной гвардии) становится основой Добровольческой (Белой) армией, формирующейся на Дону и Кубани. Во главе этой армии стояли известные русские генералы Л.Г.Корнилов, Н.В.Алексеев и др. В большевиках многие добровольцы видели не только узурпаторов власти, но и немецких агентов.[13]
Подводя итог о формировании белого лагеря необходимо отметить, что идея восстановления государственности и порядка, хотя, и была сильной, но внутренние противоречия и столкновения интересов раздирало белое движение изнутри, в силу чего единый центр сопротивления большевикам так и не сложился. Это было значительным минусом, как и то, что армия носила сословный характер. Использование Белой армией щедрой поддержки из-за рубежа в конечном итоге обернулось против нее, ослабив и без того непрочные идейно-политические позиции.
Третья сила.
Другой мощной силой являлась партия социал-революционеров. Эсеры хотели сплотить вокруг себя все демократические силы страны – от рабочих до капиталистов. Этот блок ярко выражался в Поволжье, здесь после Февраля 1917 года. было их сильное влияние. Они занимали многие ключевые посты во власти. Когда белочехи захватили Самару и власть большевиков была свергнута, члены Комуча объявили о взятии власти в свои руки. К осени эта власть распространилась на территорию Самарской, Уфимской, Саратовской и Казанской губерний. Власть Комуча признавали и поддерживали чехословаки. Но вскоре их политика показала свою несостоятельность, прежде всего, провалилась надежд на классовый мир, так как предприниматели не желали признавать права рабочих, которые отвечали забастовками. Окончательно все пошло прахом после попытки Комуча мобилизовать Народную армию. В итоге комитету все чаще приходилось прибегать к репрессивным мерам.
В дальнейшем взаимоотношения эсеро-меньшевистских и белогвардейских элементов в их антибольшевистской борьбе менялись, пока, наконец, не привели к возобладанию в ней национальной или «бел