Для осуществления Блэром всех обозначенных мероприятий в предвыборном манифесте необходимо не следовать общественному мнению, а руководить им. У лидера партии имелись все основания для того, чтобы выгодно отличаться от бездействующих тори и на самом деле проводить новую политику. Избиратели устали от консерваторов, их распрей по поводу присоединения к евро, некомпетентности в решении проблем с мясом бешеных коров, коррупции. Электорату казалось, что лейбористы предложили эффективную альтернативную модель развития, не связанную с масштабным перераспределением собственности и передачи власти лидерам профсоюзов, к тому же на стороне Блэра был значительный моральный перевес, что сделало бы его правительство «чистым листом бумаги». Это делает понятным, почему стратегия предвыборной кампании консерваторов была скорее антилейбористской, нежели неоконсервативной, делая упор на традиционный консерватизм британского электората, чем на разработку нового подхода в решении проблем Британии и заманчивых обещаний. Консервативный предвыборный манифест «Вы можете быть уверены только с консерваторами»[118] с главным лозунгом «Британия процветает» не смог повлиять на общее настроение в британском обществе. По сути, ни одной свежей идеи, кроме приватизации почты и метро, выдвинуто не было. Консерваторы даже заявили: лейбористы «воруют их программу», что являлось верным и было скорее свидетельством хороших и пригодных идей для реальной жизни, а не следствием неспособности тори управлять страной.
Избиратели не простили правительству консерваторов нарушения обещания не увеличивать налоги, хотя это была вынужденная мера, и все же налогоплательщики усмотрели в такой политике решать международные проблемы за их счет. Естественно, политическая оппозиция в лице лейбористов и либералов тут же выступили с лозунгом «Все внимание домашним проблемам». Одним из направлений решений внутренних проблем, по мнению лейбористов, должно было стать выстраивание отношений с Европейским Союзом, в чем консерваторы не очень то и желали продвигаться, и это вызывало беспокойство инвесторов, грозя перенести производство с острова на континент.
В целом вся избирательная кампания шла под флагом критики политики консерваторов, и они предстали в роли «оправдывающейся» партии, тогда как лейбористы энергично наступали, особенно получались обвинения во введении новых налогов, тогда как себя они позиционировали противниками увеличения налогового бремени. На фоне сплоченных лейбористов, консерваторы никак не могли прийти к единому политическому курсу – до самого 1 мая не унимались споры о евровалюте.
Многие избиратели выбирают сердцем, то есть, в первую очередь, внимание обращается на имидж партии, ее лидера, а уж потом на программные обещания. Многим лейбористам пришлось сбрить или привести в порядок бороды, были даны четкие инструкции и указания относительно причесок, одежды и украшений кандидатов в депутаты, а организаторам их выступлений вменялось в обязанность иметь под рукой нужное количество зеркал, расчесок и макияжа. Им также было указано следить за тем, чтобы в руках не оказалось бокалов для вина, так как это могло создать негативное впечатление об употреблении алкоголя, тогда как инструкции разрешали только сок. Для перемещений по стране использовались специальные автобусы или даже арендованные вертолеты, выступали перед собравшимися избирателями, со всем сопутствующим риском нарваться на реальных людей с реальными причинами для недовольства. Консерваторы для победы вновь обратились к агрессивной тактике. Негативная антилейбористская пропаганда отразилась в примере руководителя предвыборным штабом консерваторов Мориса Саачи, который представил Блэра вампиром с кроваво-красными глазами и надписью «Новые лейбористы – новая опасность»[119], но избиратели возраста 34-45 лет ни под каким консервативным напором не хотели вспоминать того, что творилось при лейбористском правительстве 18 лет назад. Плакат невольно даже сыграл на пользу лейбористам, признав их обновленной партией. К тому же Блэр с горящим дьявольским взглядом выглядел исключительно выгодно на фоне стерильного образа Джона Мейджора, которого практически все газеты называли тусклым и скучным, приклеив ему такие многоговорящие образы как «замороженный политик» или «серый клерк-очкарик».