Завоевание подавляющего парламентского большинства на выборах 1997 г., стабильная ситуация в экономике, высокие рейтинги популярности лейбористов и лично Блэра позволили правительству почти беспрепятственно проводить политику, не слишком обращая внимание на критику справа и слева. Лейбористы двигались по пути, проложенным экономическим курсом консерваторов, то есть сочетание свободного рынка с некоторым регулированием хозяйства с многообразием форм собственности, но без лишней регламентации со стороны государства – дерегулирование стало важным направлением экономической политики. «Третий Путь» – официальная, и часто критикуемая как справа так и слева, идеология «новых лейбористов», направленная на сочетание элементов свободного капиталистического рынка и демократического социализма для достижения наибольшего общественного эффекта при рациональном потреблении ресурсов. Министр финансов Гордон Браун завоевал репутацию «железного канцлера» и внушил доверие в способность лейбористов управлять экономикой. Одним из первых шагов нового правительства стало «наделение Банка Англии полномочиями самостоятельной монетарной политики, что дает право Комитету банковской монетарной политики устанавливать процентную ставку по доходности вложений вне зависимости от политической конъюнктуры»[122]. Предоставление независимости было одним из условий Маастрихтского договора 1992 г. и британские финансисты встретили такое решение восторженно. Гордон Браун также «переложил ответственность по банковскому надзору на Управление по финансовым услугам, а инфляционные показатели стали высчитываться по индексу потребительских цен»[123] (средняя стоимость корзины продуктов и услуг домашнего хозяйства), вместо индекса розничных цен (средняя стоимость корзины продуктов и услуг человека). мероприятия по охране труда на предприятии

Браун предложил проект бюджета, который вначале прошел процесс обсуждения в течение 15 слушаний в бюджетном комитете Палаты Общин. Бюджет получился умеренно-перераспределительным, выступающим за сокращение абсолютных и относительных размеров государственных расходов с параллельным уменьшением государственных займов. Особое внимание обращено на более эффективное использование государственных средств как правительством – ¾ всех расходов, так и местными органами власти – ¼ расходов. Министерствам и ведомствам предписывалось жестко придерживаться предельного уровня расходов. Финансирование социальной политики было утверждено в размере 95 миллиардов фунтов стерлингов, а это 1/3 всех государственных обязательств. Приоритетными были обозначены такие программы как борьба с безработицей, образование, поддержка семьи и детства, развитие здравоохранения.

Важным источником поступления в бюджет стало реализации идеи единовременного налога на непредвиденные доходы, полученные приватизированными компаниями в течение первых четырех лет продажи. Лейбористы пояснили, что государственная собственность в период консерваторов была продана по низким ценам и дальнейшая перепродажа принесла огромные прибыли владельцам. «Ставка налога была установлена на уровне 23 % от разницы между стоимостью компании по состоянию на момент приватизации и ее последующей стоимостью, которая определялась как девятикратный размер средней прибыли, заработанной компаниями в течении первых четырех лет после приватизации»[124]. Бизнес получил срок в два года для уплаты этого налога, который полностью достиг своей цели – были получены дополнительные бюджетные доходы для финансирования социальных программ, удалось избежать снижения экономической активности, развеяло недовольство итогами приватизации времен Тэтчер.

Приватизация государственных предприятий, а также продажа муниципального жилого фонда по льготным санкционированным из центра ценам, что способствовало одновременному решению нескольких задач: дополнительные поступления средств от продажи в бюджет, налоговые доходы от новых собственников, сбережение средств бюджета по обслуживанию зданий. Еще одним средством пополнения бюджета стала «продажа государственных запасов золота с 1999 г. по цене 275 долларов США за унцию»[125], а всего продали 395 тонн за 3,5 миллиарда долларов США. Многие критики отмечают поспешность такого решения, ведь мировые цены находились в самом минимуме за последние 20 лет.