Второе из "прозрений" политической науки не нужно связывать с каким-либо именем или книгой, так как вся эта отрасль была буквально проникнута им: утверждалось, что хотя советская система, возможно, и была тоталитарной при Сталине, но при его наследниках она смягчилась, став обычным "авторитаризмом". Таким образом, коммунизм оказывался одновременно способным к реформированию и по самой сути своей отличным от фашизма. Опять-таки, нельзя отрицать фактическую обоснованность различий, проводимых между сталинизмом и более обветшалым режимом его преемников, как это хорошо знали все, кто жил при Сталине. Но это не значит, что ослабление террора в количественном отношении можно приравнять к качественной трансформации системы, или что правомерно утверждать, что реформированный социализм мог эволюционировать в подлинную демократию без радикального слома системы.

Фактически реформирование коммунизма в виде перестройки и закончилось прорывом в августе 1991 г. Не было ничего похожего на эволюционный "переход к демократии", подобный тому, что столь плодотворно анализировали X. Линц и другие в Латинской Америке и Испании. Исконная неспособность коммунизма реформироваться стала главным пунктом известного (и для многих богохульного) разграничения между тоталитаризмом и авторитаризмом, которое вывела Д. Киркпатрик в конце 1970-х гг. Суть ее заключений состоит не в том, что тоталитарные режимы вообще никогда не могут изменяться - это была бы карикатура на ее точку зрения, - а в том, что они не могут трансформироваться в демократии самостоятельно, в то время как обычные авторитарные режимы могут это сделать, как и случилось на деле в Испании.

Последним концептуальным новшеством послесталинской политической науки стало откровение, что если советскую систему следует понимать как "авторитаризм в развитии", то его способ политического функционирования следует называть "институциональным плюрализмом", производным от теории "группы, объединенной общими интересами". Наиболее заметным сторонником такого подхода был Д. Хоф. Суть идеи состояла в том, чтобы представить СССР как еще одно многополярное государство, что во многом совпадало с тем, как с помощью модели ВНП доказывалось, что советская система была лишь разновидностью универсальной современной экономики. Этот постулат достиг своей кульминации в работе Д. Хофа "Как управляют Советским Союзом" (1979 г.)1, которая символически изничтожила высшее достижение "тоталитарного подхода" - книгу М. Файншо "Как правят Россией", вышедшую первым изданием в 1953 г. Итак, как по отношению к политической системе, так и к экономике, нам обещали целый кладезь конвергенции в конце советского пути, но опять-таки история пошла по другому направлению. Подлинный плюрализм самых разных учреждений - от фабрик до Академии наук и местных органов власти - смог возникнуть только после уничтожения "сверхучреждения" - института партии-государства, или, как его называли, "центра".