Позднее явился тут еще и Сгур, архонт, возвысившийся в На-вплии до значения тирана, в сопровождении претора Эллады, и они с бедных Афин выжали большие поборы, чем какими были обложены несравненно более богатые Фивы и Навплия. Незаконное эксплуатирование страны византийскими магнатами, пожалуй, было даже невыносимее, чем вообще упорядоченный гнет налогов. Но если в самом деле ежегодный взнос корабельной подати не превышал для Афин 8000 франков, а уплата этих денег повергала народ в отчаяние, то, конечно, приходится допустить, что Афины, являвшиеся в древности величайшей финансовой силой Греции, и впрямь теперь дошли до полной нищеты

Императорское правительство порой оказывалось даже вынужденным уменьшать гнет налогов для городов. Так, по-видимому, и Афины по прибытии претора Прозуха добились этой льготы, хотя потом на самом деле мера эта не была приведена в действие. Прозух был по происхождению турок (персиянин), но ребенком был обращен в христианство и огречился, а затем в царствование Мануила отличился на Востоке как военачальник. По -видимому, человек он был благожелательный, но за всем тем, однако же, архиепископ при его приезде стал ссылаться на старинное писаное право, заключавшееся в хризобуллах, которые будто бы возбраняли претору само вступление в город. Так как это изъятие Афин из-под власти стратега стоит в противоречии с известными фактами, то, вероятно, Михаил Акоминат в своем заявлении хотел сказать только, что претор не вправе в Афины вступать с войском, ставить солдат на постой к гражданам, производить произвольно сборы податей и вмешиваться в установленную законами юрисдикцию судьи Эллады. Несмотря на это, претор явился со свитой, подобной войску, которая и высасывала все соки из края, в то время как преторские сановники вроде логари-астов, протовестиариев, протокентархов и пр. там же хозяйничали с своей стороны; начальники же воинских отрядов требовали выполнения натуральных повинностей, заключали под стражу ослушников, угоняли у земледельцев скот и заставляли потом его у себя же выкупать.

Акоминат писал логофету Дмитрию Торникису, что в Афинах, кроме претора, проявился еще и антипретор, и выражал желание, чтобы из них лишь первый, если уж настоит в том надобность, наезжал в город, но только по временам, как то делали Дримис и Прозух. Архиепископ не уставал клеймить императорских чиновников названием губителей, так как они-де с большим еще варварством, чем некогда Ксеркс, хозяйничают в Афинах, в этом древнем, некогда счастливом городе, враждебном тирании, в этой общей всем образованным людям родине, находящейся под покровительством самой Богородицы, царящей в акрополийском Парфеноне. Константинополь же насылает повсюду, а особенно в Грецию, откупщиков и сборщиков податей, преторов, межевщиков и сборщиков корабельной подати в большем числе, чем Иегова наслал на Египет жаб, как казнь Архиепископ писал настоятельнейшие просьбы к своим могущественным придворным друзьям и пересылал непосредственно исходившие от афинян жалобы к правительству через верного своего секретаря Фому.