За хищение всех упомянутых видов собственности устанавливалась смертная казнь с конфискацией имущества, лишь при смягчающих обстоятельствах - 10 лет лишения свободы с той же конфискацией. На VIII расширенном совещании работников юстиции РСФСР в марте 1933 г. народный комиссар юстиции РСФСР Н.В.Крыленко среди других привел такой факт: в Бурят-Монголии середняка-единоличника приговорили к расстрелу за кражу колхозного поросенка, а в Чеченской области за подобные же правонарушения было приговорено к высшей мере наказания - расстрелу - 50 чел. 18-летний колхозник, ранее не судимый, попытался украсть колхозного вола. Он был задержан на месте кражи, и вол был возвращен колхозу. Преступление было предотвращено. Тем не менее колхозника предали суду по закону от 7 августа и осудили к 10 годам лишения свободы. По данным, приведенным В.П.Даниловым и Н.В. Тепцовым в статье «Коллективизация: как это было», только к началу 1933 г. (за неполные пять месяцев) по закону от 7 августа было осуждено 54645 чел., из них 2110 - к высшей мере наказания. Приговоры приведены в исполнение примерно в тысяче случаев».
Об этом «потоке» репрессированных в «Архипелаге Гулаге» А. Солженицын не без сарказма напишет:
«Ночная ручная стрижка колосков в поле! - совершенно новый вид сельского занятия и новый вид уборки урожая! Это был немалый поток, это были многие десятки тысяч крестьян, часто даже не взрослые мужики и бабы, а парни и девки, мальчишки и девчонки, которых старшие посылали ночами стричь, потому что не надеялись получить из колхоза за свою дневную работу».
В январе 1933 г., когда миллионы крестьян голодали и умирали от голода, Сталин собрал в Москве съезд «колхозников-ударников». Ни в речи Сталина на съезде, ни в выступлениях «ударников» и «товарищей» не найти ни одного слова о голоде и борьбе с ним. Зато Сталиным была пущена в оборот «теория тихой сапы», призванная свалить собственные преступления, ошибки и просчеты в колхозном строительстве на якобы пролезших в колхозы «кулаков», стремящихся-де развалить их изнутри. Досталось и местным партийным организациям, обвиненным в потере политической бдительности, запущенности хозяйственной и партийно-массовой работы.
Вскоре в деревне были созданы чрезвычайные партийные органы - политотделы МТС. На них возлагалась задача «организационно-хозяйственного и политического укрепления колхозов». В число заместителей начальника политотдела вводился уполномоченный от ОГПУ.
Деятельность политотделов МТС (1933-1934 гг.) ознаменовалась новой волной репрессий против крестьянства, квалифицированных сельскохозяйственных кадров.
По данным политотделов МТС 24 областей, краев и республик, в 1933 г. в результате чистки было снято с работы в колхозах: 14,2% председателей, 8,6% - бригадиров, 47,3% завхозов, 34,6% кладовщиков, 25% счетоводов, 23,7% учетчиков; в МТС: 45,6% заведующих производственными участками, 39,5% механиков и 27,1% бригадиров тракторных бригад, 30,6% агрономов, 36,8% работников бухгалтерии.
Многие политотделы ввели в повседневную практику приказные, командные методы руководства колхозами. Дело дошло до того, что, например, политотдел Вихляевской МТС регламентировал весь распорядок быта колхозников, а политотделы Самойловской (Н.Волга), Ореховской (Ср.Волга) МТС приказами снимали и назначали председателей колхозов.
Заместитель начальника политотдела по ОГПУ Туймазинской МТС (Башкирия) Салимгареев 23 июля 1933 г. в колхозе «Ик» арестовал председателя колхоза только за то, что тот был пьян. Когда председатель заявил, что «по рюмочке и т. Сталин пьет», он был посажен в баню. Впоследствии председателя осудили на 3 года.