Торговля Московского государства со Средней Азией XVI-XVII вв.
Страница 1

Исторические материалы » Внешняя торговля России в X-XVII вв. » Торговля Московского государства со Средней Азией XVI-XVII вв.

Начало торговых и политических сношений Восточной Европы со Средней Азией относится еще к глубокой древности. Московское государство только преемственно унаследовало эти связи от мусульманских купцов арабского и турецкого Востока. Случайные летописные записи указывают нам на присутствие в Нижнем Новгороде большого количества бухарских и хивинских торговцев еще в середине XIV в., а столетием позже, в 1464 г., мы уже встречаемся в Средней Азии с русским посольством, принятым в Герате тимуридом Абу-Саидом. Почти полное отсутствие прямых источников от этого древнейшего периода русско-среднеазиатских сношений не дает возможности ясно представить себе даже самые общие его контуры и тем самым делает не всегда достаточно убедительными отдельные предположения о намечавшихся в то время, основных направлениях политических и торговых связей.

Во всяком случае следует признать мало правдоподобной догадку, что уже тогда в половине XV в. основным устремлением московского купечества в этом направлении была Индия. Скорее всего все сохранившиеся до нашего времени данные говорят как будто об обратном, и путешествие тверского купца Афанасья Никитина было едва ли не случайным эпизодом в той общей цепи сношений, которые имели своей целью пока только Персию и самое большее современный Туркестан. То же положение оставалось здесь и в течение всего XVI века; поэтому нас не должно удивлять то обстоятельство, что для московского правительства действительно оказалось большой неожиданностью появление в 1532 г. в Москве индийского купца ходжи Хусейна, назвавшегося послом султана Бабура, который будто бы искал тесной "дружбы и братства" с московским государем. При таком представлении дела становится также понятной полная неосведомленность об этом отдаленном крае со стороны московского правительства, которое хотя и дало свое согласие на взаимные торговые сношения, но дипломатически уклонилось от установления между обоими государями "дружбы и братства", так как для него оставалось совершенно еще неизвестным, является ли султан Бабур независимым государем и допустимо ли сноситься с ним как с равным.

Завязавшиеся таким образом еще в половине XV в. сношения Московского государства с Средней Азией через Каспийское море и Закавказье повидимому уже в это время нащупывали и другие более северные пути через Сибирь и кочевья Казачьей Орды. За это как будто говорят те отрывочные, но весьма показательные сведения, которые находятся в "описи царского архива" 1575 - 1584 гг., где мы читаем: "Ящик 38. А в нем книги и списки казатцкие при Касиме царе и тюменские при Иване царе". Принимая во внимание, что под тюменским царем Иваном следует разуметь никого иного, как сибирского хана Ибака, еще в 1481 г. вступившего в переговоры с московским государем, мы кажется не ошибемся, если предположим, что около этого времени завязаны были сношения и между Казачьей Ордой и отдаленной от нее Московией. По крайней мере именно в этот момент имелись налицо все благоприятные для этого обстоятельства. Ведь это могло произойти не ранее и не позднее того, когда обе стороны находились в наиболее близких друг от друга расстояниях, так что могли не только отлично быть осведомлены друг о друге, но и действительно иметь некоторый побудительный мотив к установлению между собой взаимных связей. А нам известно, что как раз в 1483 г. московские войска появились в Угрии и, покорив вогулов, а также Югорское, Обдорское и Кодское княжества, обложили их данью, что в эти же почти годы Ибак вынужден был просить дружбы и союза у Ивана III, побуждаемый к тому все возраставшим могуществом Московского государства в Поволжьи и в Приуральи, а в 1495 г. его уже не было в живых; если прибавить к этому, что Касим-хан в это время имел свою главную кочевую ставку на р. Каратале в северном Семиречьи, то все складывается, повидимому, в пользу нашего предположения, что именно в это время, не раньше и не позже, была сделана первая попытка войти во взаимные сношения двумя недавними, но одинаково крепнувшими в эти годы государственными образованиями.

Правда, недостаток сохранившихся сведений не позволяет и здесь делать каких-либо выводов о длительности и прочности этих связей, тем более о размерах их распространения в глубину Средней Азии, но показателен самый факт их существования. Начавшееся во второй четверти XVI в. распадение Казачьей Орды в связи в особенности с общими событиями в приволжских степях, которые явились следствием произошедшего около этого времени распадения Золотой или Кипчакской Орды, не могло, конечно, не расстроить этих путей в обоих направлениях и оттеснить еще надолго московское купечество от непосредственных связей с отдаленными среднеазиатскими рынками. Понадобилась длительная и упорная борьба с татарскими ханствами на Волге, завоевание их в половине XVI в. с последующим затем разгромом Сибирского царства Кучума, чтобы это купечество вышло, наконец, прочно на старые, проторенные еще мусульманскими купцами среднеазиатские торговые пути, постепенно оттесняя и сменяя их здесь в качестве главных хозяев и распорядителей. Тогда сразу открылись перед ним два основные пути, которые позже, в последующие века, так широко были им использованы для своих целей. Один - Камский, приведший его в Сибирь и степи Казакстана, другой юговосточный - в сторону Яика и берегов Каспийского моря. В глубине Средней Азии это было время, когда окончательно сложились два новые ханства Бухара и Хива, образованные узбеками, восточные берега Каспия были заняты туркменами, а в степях Казакстана - вновь крепло и усиливалось значение Казакского кочевого союза, стеснившего Ташкент, угрожавшего Ногайской орде и уже ввязывавшегося в упорную борьбу в северовосточном углу степи с Сибирским царством Кучума. В такой общей международной обстановке стали прокладываться с половины XVI в. правильные и регулярные сношения Московского государства с отдаленной Средней Азией. Быстро и неуклонно двигалась на восток в Закамский край русская колонизационная волна, осуществляя на всем этом обширном пространстве сплошь до восточных пределов современной Сибири те же цели крепнувшего московского купечества, которые заставляли одновременно испанских и португальских конквистадоров на другом конце земного шара завоевывать целый новый материк, используя его как основную колониальную базу первоначального накопления капитала. На этих путях московское купечество, представленное прежде всего торговым домом Строгановых, естественно очень рано должно было столкнуться с Сибирским ханством, единственным соперником, сколько-нибудь сдерживавшим его в этой открывавшейся перед ним огромной и сулившей бесконечное множество выгод азиатской колонии. В поисках возможных союзников и было опять обращено внимание на Казачью Орду, сношения с которой были возобновлены в 70-х годах XVI в. А через посредство последней Москва вошла в соприкосновение и с узбекскими ханствами Туркестана, связи с которыми после этого уже в основном более не прерывались. И если неудачей кончилось, по-видимому, первое посольство в Казачью Орду Третьяка Чебукова, отправившегося туда в 1573 г. в сопровождении служилых татар, вследствие пленения и убийства его в июле того же года от руки родственника сибирского хана Кучума - Мамет-кула, то вряд ли может быть оспариваем факт возобновления в эти годы сношений с казак-киргизами, хотя он и подтверждается только косвенными данными; но это вина уже общего состояния наших источников за время правления Грозного, почти не сохранившихся до нашего времени. В те же годы вероятно складываются здесь торговые связи Московского государства и с узбекскими ханствами. В этом отношении показательны прежде всего данные статейного списка 1577 г. сына боярского Бориса Доможирова, возвратившегося из ногайских улусов в Москву 27 июня того же года, где мы читаем: "Да сказывал, государь, татарин Асан-Илибабаев, что приходили сее весны Казачьи Орды люди на Ак-Мирзу, а у них отогнали многие стада, да у них же взяли пять человек. И они, государь, отпустили пятого человека к Тинехмату князю и к Урус-мирзе и велели им говорить, что де царь наш Акак-Назар с царем и великим князем в миру и с таксицы и с юргенцы в миру же, а нашему де царю Акак-Назару вас воевати, по Яику и по Волге не дать кочевати. " Ясно, что хан, грозивший войною ногайцам и имевший досуг и возможность сноситься с Ташкентом и Ургенчем, был таким образом в постоянной связи и с Московским государством, и только недостаточность сведений лишает нас возможности расшифровать безошибочно, что следует понимать под неопределенной пока для нас терминологией "с царем и великим князем в миру"; и мы можем только догадываться, стараясь отыскать здесь начатки той формулы, которая несколько позже нашла для себя более ясное выражение сначала в договорных отношениях хана Тевкеля с правительством Федора Ивановича, а еще позже и полнее в документах столь известных казакских владетелей, какими были во второй половине XVII в. внучатный племянник Тевкеля хан Тауке (Тявка) и в самом начале следующего XVIII века, приблизительно с 1714-1715 гг. его ближайший преемник хан Каип. Но для нас в данном случае важно самое свидетельство, подтверждающее наличность сношений Москвы с Казакским союзом еще в годы правления Грозного [25,c43-35].

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Цитаты Ключевского В.О.
О мужчинах и женщинах: 1. Мужчина любит обыкновенно женщин, которых уважает; женщина обыкновенно уважает только мужчин, которых любит. Поэтому мужчины часто любят женщин, которых не стоит любить, а женщины часто уважают мужчин, которых не стоит уважать. 2. Хорошая женщина, выходя замуж, обещает счастье, дурная - ждет его. 3. Красивым ...

Экономическая реформа
Первые годы «перестройки» мало за­тронули существующую экономическую систему. В 1987 г. была принята программа экономической реформы. Главная ее направленность заключалась в переходе от преимущественно административных к экономическим методам управле­ния производством. Но существа административно-командной систе­мы реформа не затрагива ...

Предпосылки для формирования системы физического воспитания Древней Греции
Греческая философия рассматривала человеческое тело как храма ума и души, и поэтому физическое воспитание должно было способствовать физическому и умственному здоровью, развитию интеллектуальной и духовной сферы.[1] Мужчины Древней Греции собирались в гимназиях, центрах физической культуры того времени, не только для занятий спортом, н ...