Для полноты общей характеристики этого первого периода торговых сношений Московского государства со Средней Азией остается выявить еще самое содержание товарооборота обеих стран. Обычными товарами, шедшими в это время из Средней Азии в оба конца Московской Руси, были прежде всего зендени разных сортов, и затем кушаки бумажные. Отдельно через Астрахань проходили: мели, дороги, миткали и краски, а сибирские города принимали: пестреди, синюю шитью бумагу и шелк. Конечно это далеко не полный перечень обращавшихся в то время на русском рынке среднеазиатских товаров, но большего не содержат наши чрезвычайно скудные от этого периода источники. Из Москвы на Восток, - как мы уже указывали выше, основываясь на словах Дженкинсона, - отправлялись преимущественно кожи, деревянная посуда, так называемое "щепье" позднейших документов, и разные принадлежности конской упряжи. Обмен поминками и ханскими и посольскими дарами выявлял значительно более редкие и драгоценные вещи, которыми славилась тогда Средняя Азия. Это были: дорогие шитые индийские шатры, позолоченные шлемы и сабли, полные наборы лучного снаряда, так называемые "саадаки", с позолоченным лубьем или налучьем и редким дорогим мешхедским луком, ценинные, также позолоченные чаши, всячески разукрашенные, медные тулунбасы, род музыкальных военных инструментов на манер литавр или барабанов и, наконец, более дорогие и изысканные ткани, как бархат червчатый, или миткали объяренные. Чем отвечали с противоположной стороны за недостатком соответственных данных, сказать очень трудно. По крайней мере то, что впоследствии составляло основной ассортимент этих ответных даров, в значительной степени - как это видно из не раз упоминавшейся нами грамоты бухарского хана 1595-1596 гг., - должно было получаться почти до самого конца XVI века среднеазиатскими владельцами от сибирского царя Кучума, поставлявшего по-видимому им до окончательного своего разгрома и кречетов, и соболей черных, и лисиц черных. Мы можем лишь догадываться, что в качестве основного подарка от московского царя шла очевидно моржовая кость, известная в документах XVIXVII веков под названием "кости рыбья зуба". По крайней мере в числе даров, поднесенных в 1585 г. бухарским послом Мухаммед-Али царю Федору Ивановичу значится между прочим "нож булатный, рыбей зуб черен, навожен золотом". Очень заманчиво предположить, что сырье, из которого он был сделан, было в свою очередь послано когда-нибудь, как весьма дорогой продукт, в ответных дарах московского царского двора.

Это предположение тем более вероятно, что для самого начала XVII века, как можно видеть из челобитной бухарского купчины ходжи Науруза от 17 декабря 1613 г., это уже факт. Перечисляя необходимые для ханского обихода товары, эта челобитная на ряду с панцырями, черными лисицами и кречетами, каковых "окроме Московского государства купить негде", указывает и на рыбий зуб. Этими предметами очевидно и замыкался круг тех ответных даров, которыми располагала Москва в только что рассмотренный нами период своих сношений с среднеазиатскими ханствами [57,c.23].

Полнее и богаче документы, которыми мы располагаем для характеристики торговли Московского государства и Средней Азии в XVII веке, сейчас же после "смуты" и вплоть до начала XVIII века. Эти документы в основном и составляют главное содержание настоящего издания. Опираясь на них, можно прежде всего более подробно представить все те пути, сухопутные и морские, какими шли купцы обеих стран, взаимно заинтересованные на протяжении всего этого столетия в их действительной прочности и безопасности.

Так, особенно ценна возможность окончательно разрешить вопрос о том, где географически должны были находиться те морские пристанища на восточном берегу Каспийского моря, куда ежегодно не менее чем два раза взад и вперед отправлялись из Астрахани государевы бусы с восточными и русскими купцами. Интерес к этим местам тем более естественен, что для русского купечества это были по-видимому основные пункты, где они главным образом производили свои торговые операции, пускаясь далеко не все и не всегда в глубину Средней Азии. Для азиатских же купцов это были привычные отправные базы для переезда со своими товарами в Московское государство, которые они иногда предпочитали менее удобным и опасным степным дорогам. [20]