Совсем на льготных условиях, в силу особых местных обстоятельств, складывается в эти годы частный бухарский торг на противоположном конце Московской Руси в новых сибирских городах Таре, Тобольске и Тюмени. Здесь эта торговля, восстанавливавшая связи, которые были у местного населения в период существования самостоятельного Сибирского царства, представляла на первых порах единственное спасение от той крайней жизненной нужды, в которой оказался весь край после разгрома Кучума, сопровождавшегося полным разорением всех этих мест. Ведь не случайно, что именно к 90-м годам XVI века, времени ликвидации кучумовского владычества и разрыва старых торговых связей этого края со Средней Азией, снабжавшей его своими изделиями, относится челобитная сибиряков, в которой они как милости просят, чтобы к ним приходили из Бухары торговые люди с товарами. "Да ныне к нам в Сибирь", читаем мы там: "гости и торговые люди ниоткуды не ходят и мы всем скудны; а только б торговые люди приходили, и мы б всем пополнились и сыти б были". Слишком далека была Москва и совсем не налажены были правильные с ней сообщения, чтобы она могла сразу хоть несколько заменить прежние привычные связи этого края со Средней Азией. В этом своеобразии общей исторической обстановки и следует искать причину, почему здесь даже для обычных частных бухарских купцов были предоставлены самые выгодные, вряд ли где-либо встречавшиеся, подобные льготные условия торга.

Еще в наказе второму тарскому воеводе Федору Елецкому с товарищами от 10 февраля 1595 г. московское правительство предлагало ему открыть свободную торговлю местных жителей с приезжими бухарцами и ногайцами и предоставить им беспрепятственный проезд в другие сибирские города Тобольск и Тюмень. В грамоте от 31 августа 1596 гг. все это поставлено гораздо шире, и бухарцам и ногайцам был разрешен не только свободный, но и беспошлинный торг за городом "в посаде или за посадом, где будет пригож", с одним ограничением в отношении заповедных товаров, в состав которых однако не входили еще дорогие сибирские меха, издавна получавшиеся бухарцами из прежнего Сибирского царства (ср. грамоту бухарского хана Абдаллаха хану Кучуму от 1595-1596 гг.). Все сводилось к тому, чтобы тарские воеводы смотрели и берегли накрепко, чтобы "они заповедными товары доспехи и пансыри и саблями, топоры и ножи с юртовскими и с ясашными татары не торговали". Та же беспошлинная торговля предоставлялась приезжим бухарцам и во всех прочих сибирских городах без всякого стеснения сроков их пребывания "до тех мест, как они товары свои испродадут". И лишь известное опасение встретиться в лице некоторых из них с агентами еще недобитого окончательно в это время сибирского хана Кучума продиктовало здесь же дополнительные охранительные пункты грамоты: "чтоб бухарцы и ногайцы в городе никаких крепостей и людей не росматривали и не лазучили и с русскими людьми и с татары опричь торговли никоторых разговорных речей не говорили и нужи б сибирской никоторые не ведали". Только на рубеже XVII века (в 1599 - 1600 гг.) в царствование Бориса Годунова число заповедных, запретных для свободной закупки приезжими бухарцами товаров было расширено включением сюда лучших сортов мягкой рухляди - "соболей и лисиц черных и бобров лутчих". Около этого же времени, в связи с наладившимися нормальными торговыми связями, приезжие бухарцы были ограничены и в своем беспошлинном торге. По крайней мере, как видно из печатаемой ниже переписки туринских воевод с верхотурскими в 1609 г., в это время считались как с фактом с иным установившимся порядком. Так, в Тобольске и Тюмени с приезжих бухарцев взималась пошлина, десятая, как пишут туринские воеводы, одинаково как с привозимых, так и с закупленных ими товаров, "потому что они ходят издавна", а в Туринске, где эти торговые связи были очевидно еще очень слабы, наполовину действовали еще старые нормы, причем в зависимости от размеров перевозимых товаров или взималась та же десятая пошлина, или же торг производился совершенно беспошлинно, "чтоб им было вперед повадно ходить, а товары у них невеликие" [50,c.25-26].