Приведенный краткий дневник путешествия государевой бусы от Астрахани до Мангышлакского полуострова, кажется, несколько проясняет наши географические представления, заставляя думать, что Кабаклы была расположена очевидно ближе к Астрахани, чем Караган, но за мелями не всегда была доступна. Припоминая приведенное выше указание на существование особого пристанища на полуострове Бузачи еще в XVI в. и принимая во внимание, что на карте Колодкина начала XIX века сохранился след караванной дороги, шедшей из Хивы к его побережью около ключей Личтал и Большой Анчикал, к северу от урочища Бурунчук, есть некоторое основание предположить, что интересующая нас пристань Кабаклы находилась, повидимому, в этом районе, замыкавшемся целым архипелагом мелких Колпинных островов, и в изобилии богатом морскими отмелями и мелководными пространствами.
Караганская же пристань, лежавшая на Сартыше, т.е. в более открытом морском заливе, была расположена таким образом южнее, уже на Мангышлакском полуострове и представляла в смысле плавания к ней большие удобства.
За такое размещение обоих пристанищ можно привести из того же документа и другие подтверждающие данные. Так, мы узнаем например, что туркмены, кочевавшие в эти годы на Мангышлаке, разделялись как бы на два поколения или рода: салыр, живших вблизи Караганской пристани, и чавдур, отстоявших от них кочевьями в двух днях степной езды и расположившихся около Кабаклыкского пристанища; при этом здесь же выясняется, что чавдуры в то же время были ближайшими соседями калмык; пересылавшихся с ними послами и уже подчинявших их своему влиянию. Этот факт весьма показателен, особенно если соединить его со сведениями, дошедшими до нас о жалобах хивинцев на затруднения для их торговли, возникшие с появлением на прежних степных дорогах калмыков, стеснивших также и морской торг через Кабаклы. Только при представлении, что это пристанище находилось в том месте, где мы его помещаем, становятся понятными эти заявления, так как конечно, если калмыки непосредственно и не появлялись в это время на самой Кабаклы, то основная степная дорога к ней из Хивы не была уже застрахована от их нападений. [22]
Не случайно ведь в 30-х и 40-х годах XVII века узбекские властители наперерыв искали у московского правительства поддержки и союза для борьбы с калмыками, заградившими их купцам свободные пути в Московское государство. Если принять во внимание, что самый разгар этой борьбы калмыков за обладание приволжскими и уральскими степями со старыми их хозяевами ногайцами приходится на 1620-1632 гг., то не придется далеко ходить за выяснением главных причин прервавшихся в это время нормальных сношений между обеими странами. Полное отсутствие известий о всяких посольствах после 1622-1623 гг. из Средней Азии в Московское государство, неудачная попытка наладить их со стороны Сибири, не встретившая сочувствия московского правительства, и наконец возобновление их снова через Астрахань только в 1633 г., - все это конечно не может не стоять в связи с той сумятицей, которая образовалась на старых вековых путях с приходом в зауральские степи калмыков, еще в 1620 г. появившихся на берегах Ори и Эмбы.
С этим же рядом фактов следует связать по-видимому и перенесение около этого времени (в 1630-х годах) главного торгового пристанища с Кабаклы на Караган, степные дороги к которому дальше отстояли от калмыцких улусов, а потому были более безопасны, особенно если учесть другие дошедшие до нас известия о том, что расстояния между обеими мангышлакскими пристанями определялись пятью, а не двумя днями степной езды. Вот почему, когда в 1670-х годах возник вопрос, возбужденный по инициативе хивинского хана о построении на Мангышлаке укрепленного города "для бережения" и "чтобы с обеих сторон было проезжим людям добро", то местом для него намечалась именно Караганская, а не Кабаклыкская пристань, к тому времени видимо совсем потерявшая всякое значение. По крайней мере в грамоте хивинского хана Ануши от апреля 1675 г. о степной дороге к ней говорится как о прошлом: "а при предках великих государей ваших езживали послы и торговые люди водяным путем на пристанище Кабаклы, и та дорога от калмыков стала заперта, а ныне ездят на пристанище морское Мангишлак, и торговые люди с обеих сторон приезжаючи торгуют, и та дорога ныне чиста, и обид никаких ни от кого нет; и по сей стороне моря на берегу на Мангишлаке на пристанище, чтоб государь ваш изволил город поставить, и как тот город на том месте поставлен будет и наши торговые люди станут ожидать с товарами ваших торговых людей Караган, и станут съезжатца и торговать, и с обеих сторон добро будет ". [23]