В «совершенно секретном» оперативном приказе народного комиссара внутренних дел Союза ССР Н.Ежова от 30 июля 1937 г. «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов» был утвержден общий по областям, краям и республикам список подлежащих репрессиям, в том числе по первой категории (расстрелу) свыше 72 тыс. чел. и второй категории (высылке) свыше 180 тыс. чел. Даже названия разделов этого чудовищного приказа говорят о многом: 1. Контингенты, подлежащие репрессии; II. О мерах наказания репрессируемых и количестве подлежащих репрессии; III. Порядок проведения операции; IV. Порядок ведения следствия; V. Организация и работа троек; VI. Порядок приведения приговоров в исполнение; VII. Организация руководства операцией и отчетность.

Как пишет А.Солженицын, в 1937 г. в «зэков» сплошь и рядом обращались «спецпереселенцы»: «Это был отжёв коллективизации и раскулачивания, те, кто смогли выжить и в тайге и в тундре, разоренные, без крова, без обзавода, без инструмента . И вот это многомиллионное добавление - снова крестьянское! - и было главным приливом на Архипелаг в 1937. Хотя в самой деревне в тот год не было таких массовых посадок, как в городе (впрочем, тоже заметали заметно), - все в целом население Архипелага стало обильно крестьянским, как помнят свидетели».

Всего за 1937-1938 гг. численность вновь репрессированного «кулацкого и антисоветского элемента» составила по 1-й категории - к расстрелу 350 тыс. чел., по 2-й категории - лагеря или тюрьмы - 450 тыс. чел.

Такова самая общая картина сталинских репрессий против крестьянства в 30-е гг.

Теперь попытаемся найти ответ, пожалуй, на самый трудный вопрос: почему такое стало возможным?

Начать придется издалека. На протяжении веков в российском крестьянстве, придавленном государственно-помещичьим гнетом, формировались такие черты характера и поведения как трудолюбие и лень, психология «раба» и бунтаря, христианское смирение и «пугачевщина», вера в «хорошего царя». В начале XX в. крестьянский гнев против угнетателей всех мастей выплеснулся в многочисленные восстания, бушевавшие по всей стране с 1902 по 1922 гг. Вначале громились помещичьи усадьбы, а в 1920-1922 гг. - ревкомы. И Столыпин, и большевики подавляли эти восстания с небывалой жестокостью. Гражданская война расколола страну на «белых» и «красных», а деревню на «кулаков» и бедняков. Все оказались по колено в крови. Классовая вражда и нетерпимость, всячески разжигаемые большевиками, достигли апогея. Люди потеряли нравственный иммунитет к насилию и жестокости. Когда 8-9 лет спустя, сталинское руководство, «в интересах социализма», решило ликвидировать «последний эксплуататорский класс - кулачество», деревенские бедняки не только не возмутились, не запротестовали, а активно поддержали эту преступную акцию.

Социалистическая Революция и социалистическое строительство предпринимались в крестьянской стране, не имевшей для этого достаточных объективных, материальных предпосылок. Решиться на это могла лишь партия фанатиков, какими оказались большевики. Упор ими был сделан на насилие, на борьбу за власть, на «субъективный фактор» («Нет таких крепостей, которые не взяли бы большевики»). Все не согласные с «генеральной линией партии», а в большинстве это были те, кто совершал Октябрьскую революцию, Сталиным были объявлены «контрреволюционерами», «врагами народа», «реставраторами капитализма», репрессированы, расстреляны, отправлены в лагеря в 30-е гг. Подтвердилось известное выражение Дантона: революция пожирает своих детей.