Особенности турецкого национализма 80–90–х годов в значительной мере определялись новыми внешними факторами. Задача поддержки тюрок вне Турции сводилась в последние десятилетия главным образом к обеспечению благоприятного для Турции решения турецкого вопроса на Кипре – т.е. сохранения с 1974 г. оккупации севера острова. Затем проблема "внешних турок" обогатилась событиями в Болгарии. Турецкое общественное мнение резко отрицательно реагировало на антитурецкую, ассимиляторскую кампанию, проводившуюся в последние годы режимом Т.Живкова в Болгарии. В то же время признавалось (например, известным политическим деятелем Мехмедом Али Кышлалы), что "основной причиной, не позволяющей Турции поставить тогда в Совете Безопасности вопрос о притеснении турок в Болгарии, являлось опасение, что одновременно в повестку дня Совета будет включен курдский вопрос".

Смена власти в Болгарии, как известно, привела к новым парламентским выборам в 1990 г. и успеху на них лидеров турецкого национального меньшинства, получивших несколько депутатских мандатов. Турецкая печать внимательно следит за положением болгарских турок в политической жизни Болгарии, привлекает внимание читателей к антитурецким выступлениям тех болгарских политиков, которых она именует "болгарскими националистами". Турецкий журналист пишет, например, из Кырджалы: "В маленьком мире турок в Кырджалы дружба и стойкость соседствуют с безработицей, опустевшими деревнями, разобщенными семьями и этническим давлением болгарских властей". В такого рода обзорах и статьях, помещаемых в турецкой прессе, не высказывается ни малейшего сомнения в том, что болгарские турки имеют право на то, чего бывают лишены курды в Турции – на свой язык, обычаи, культурные обряды, работу. Такова же, как сегодня всем известно, и позиция Турции в отношении мусульман Югославии – всемерная их поддержка, хотя они – этнические славяне.

Исторически поворотным событием для турецкого общества в его, казалось бы, безоглядном цивилизованном продвижении на Залад стали события в тюркоязычных республиках СССР, события в Закавказье. При всей важности шагов исламистов в Турции в сторону религиозного единения, солидарности с новыми государствами исламского мира, в светском обществе Турции именно националистический настрой и энтузиазм преобладал над другими чувствами по поводу провозглашенных в бывших советских республиках свободы, независимости.

Очевидно, что развал СССР придал новый мощный стимул развитию в 90–е годы идей тюркизма в различных его формах – и умеренных, и крайних. В то же время можно сказать, что развал Советского Союза значительно усложнил, видоизменил исторический процесс европеизации турецкого общества. В своем движении "в Европу" Турция отныне все более начинает ощущать себя неким ядром появившегося внезапно и светского, и исламского тюркского мира. Она еще не разобралась с новыми функциями – ядра, но одной из них будет, очевидно, функция посредника Запада на бывшем советском Востоке. Только на этих условиях вечный должник Европы может рассчитывать на компенсацию своих расходов по приобщению неофитов. Как писал влиятельный турецкий журналист Сами Коэн, "одной из новых реалий, порожденных стремительным развитием в мире, стала та значимость, которую приобрели тюрки, проживающие вне Турции . "Тюркская сила" начала заявлять о себе на обширной территории, раскинувшейся от Балкан до Средней Азии". В таких условиях, считал автор, невозможно представить, чтобы сама Турция не уделяла внимание этому явлению. Разделяя эту мысль, другой влиятельный журналист Али Биранд писал: "Нас обвиняют в том, что мы слишком интересуемся тюркским нацменьшинством в других странах, в то же время многие западные страны,готовя нам новую роль в отношении этих нацменьшинств, считают нас лидером внешних тюрок".