Выдающийся отечественный историк В.О.Ключевский высоко оценил «великую тишину», созданную Иваном Калитой: «…многочисленные русские князья холопствовали перед татарами и дрались друг с другом. Но подросли внуки, сверстники Ивана Калиты, и стали присматриваться и прислушиваться к необычным делам в Русской земле. В то время как все русские окраины страдали от внешних врагов, маленькое срединное Московское княжество оставалось безопасным, и со всех краёв Русской земли потянулись туда и простые люди. В то же время московские князьки, братья Юрий и этот самый Иван Калита, без оглядки и раздумья, пуская против врагов все доступные средства, ставя в игру всё, что могли поставить, вступили в борьбу со старшими и сильнейшими князьями за первенство, за старшее владимирское княжение, и при содействии самой Орды отбили его у соперников. Тогда же устроилось так, что и русский митрополит, живший во Владимире, стал жить в Москве, придав этому городку значение церковной столицы Русской земли. И как только случилось всё это, все почувствовали, что татарские опустошения прекратились и наступила давно не испытанная тишина в Русской земле. По смерти Калиты Русь долго вспоминала его княжение, когда ей впервые за сто лет рабства удалось вздохнуть свободно, и любила украшать память этого князя благодарной легендой.

Так в половине XIV века подросло поколение, выросшее под впечатлением этой тишины, начавшее отвыкать от страха ордынского, от нервной дрожи отцов при мысли о татарине. Недаром представителю этого поколения, сыну великого князя Ивана Калиты, Симеону современники дали прозвание Гордого. Это поколение и почувствовало ободрение, что скоро забрезжит свет».

Основанием этой «великой тишины» стал исправный сбор ордынской дани, но укрепление московской государственности шло через насилие при сборе этой самой дани. От огромных поборов страдали не только «черные люди», но и знать. Известно, например, что отец Сергия Радонежского, ростовский боярин Кирилл обнищал именно от поборов московского князя.

Иван Калита получил право сбора недоимок с Ростовской земли. Учинив в городе Ростове настоящий погром, княжеские воеводы Василий Кочева и Мина собрали недоимки. Ордынский хан отблагодарил за это великого князя – в состав его владений была включена Сретенская половина Ростовского княжества.

Собирая недоимки на Ростовской земле, великий князь Иван Данилович преследовал и свои личные цели как удельный московский князь. Обирая должников-ростовцев, он в то же время давал им подняться и хотя бы отчасти восстановить своё благосостояние. Разорённым ростовцам Иван Калита давал большие льготы, если те соглашались переселиться в обширную и малонаселённую волость его княжества Радонеж.

Если раньше русские князья в своих постоянных междоусобицах такую политику переселении проводили вооружённой рукой, то Иван Калита делал это иначе. Благодаря такой «мирной» политике росла мощь Москвы, и ослаблялись её соседи, терявшие податное население. После сбора недоимок в Ростове некогда малонаселённая Радонежская волость Московского княжества стала за год довольно многолюдной. Среди ростовцев, перебравшихся туда, оказался и 14-летний отрок Варфоломей – будущий основатель Троицкого монастыря и великий подвижник Сергий Радонежский.

Проводя последовательную политику возвышения Москвы, Иван Калита прибег и к династическим бракам, он немало преуспел в такой политике. Иван выдал свою дочь Марию за юного ростовского князя Константина Васильевича, который стал править всем Ростовским княжеством. Таким образом, он стал одним из сильнейших русских князей, но оставался послушным «подручником» московского правителя. Другая дочь, Феодосия, была выдана замуж за Белозерского князя Фёдора Романовича. Белозерские князья на долгие годы станут верными союзниками московских князей. Со временем Белозерские владения войдут в состав Московского княжества. Третья дочь стала супругой ярославского князя Василия Давидовича.