В последующее время сторонником указанного подхода выступал Б.В. Леванов. Он расценивал деятельность ЦК ПСР как "потворство стихийности в крестьянском движении лишь с ограниченными попытками руководства им". Автор сделал подборку высказываний В.И. Ленина, якобы косвенно осуждавшего аграрный террор, хотя тот непосредственно против него никогда не выступал. Д.Б. Левановым была представлена картина последовательной борьбы большевиков против любых проявлений аграрного террора. Он приводил и новые доводы, служившие подтверждением оценки о порочности эсеровской тактики в деревне: "Большевики отрицали целесообразность "аграрного террора", так как стихийный разгром помещичьих экономии с уничтожением скота, хлебных запасов, построек, порчей сельскохозяйственного инвентаря не давал никакого выигрыша крестьянству, ибо уничтожаемые материальные ценности могли бы быть обращены на нужды того же крестьянства. Усиление стихийности в крестьянском движении дезорганизовывало революционную борьбу крестьянства и могло привести к деморализации его участников".
Многочисленные факты участия большевиков в экономическом терроре замалчивались. Об их существовании свидетельствовал в начале 1930-х годов видный деятель большевистского крыла социал-демократии Н.М. Ростов: "Вся наша боевая и террористическая работа ныне - удел истории. Если двадцать пять лет тому назад по тактическим соображениям мы не афишировали эту часть своей деятельности, то теперь эти соображения, полагаю, отпали. Актов партизанской войны в 1906-1907 гг. социал-демократы совершили много, в том числе и большевики".В.И. Тропин, ссылаясь на работу А.А. Шишковой, выражал сожаление о наличии в советской историографии работ, где аграрный террор: "рассматривается как результат влияния эсеров на крестьян". Он рассматривал аграрно-террористические выступления в деревне в качестве одной из форм решительной борьбы крестьянства в конкретных условиях революции 19051907 гг. Однако сам автор доказывал, что именно эсеры являлись проводниками аграрной террористической тактики в деревне. "Организуя аграрный террор (убийство отдельны помещиков, поджоги их имений и т.д.), эсеры наводили большой страх на поместное дворянство". Ниже он порицал эсеров за "попытку подменить массовое крестьянское движение аграрным террором". Таким образом, указывая на эсеровское руководство аграрным террором и считая аграрно-террористическую деятельность принципиально отличной от революционного движения крестьян, В.И. Тропин фактически сам становился на ту же точку зрения, наличие которой фактически сам становился на ту же точку зрения, наличие которой в советской историографии он с сожалением констатировал.
В отличие от предшествующей историографической традиции, К.В. Гусев давал положительную оценку аграрному терроризму, считая его выражением революционного движения масс. Тезис о руководстве эсеров данным процессом был подвергнут им пересмотру. Более того, отказ их от тактики аграрного террора К.В. Гусев рассматривал как неоправданное отступление от революционной борьбы в сторону соглашательства с буржуазией. В одном из своих ранних исследований в 1963 г. он писал: ""Аграрный террор", который на заре деятельности эсеры считали действенным средством борьбы за "землю и волю", означал практически насильственный захват крестьянами помещичьих земель. Однако если признание террора вообще сохранилось у эсеров всех мастей, и правых, и левых, вплоть до полной гибели этих партий, то как раз от единственного более или менее разумного метода - "аграрного террора" эсеры отказались уже в первые годы своего существования". В более поздних работах К.В. Гусева оценка аграрного террора как единственно разумного метода борьбы уже не встречается, но общий вывод остается по существу прежним. Отказ эсеров от аграрно-террористических способов борьбы - это "практически был шаг назад, принятый в угоду правому крылу партии и означавший начало отхода эсеров от собственной аграрной программы".
Другой исследователь, А.Ф. Жуков, считал, что к 1904 г." (времени образования "аграрно-террористического" течения) эсеры фактически отказались от поддержки революционного крестьянского движения . Реакцией на это было стремление "аграрных террористов" повернуть партию к поддержке массовой борьбы крестьян". Он полагал, что зарождение эсеровского максимализма произошло вследствие отказа ПСР от тактики аграрного террора левого течения партии. Но утверждение об отказе от аграрного террора в 1904 г. предполагало, что прежде такая тактика эсерами проводилась, а это не соответствует фактическому материалу. Следовательно, по интерпретации А.Ф. Жукова, получалось, что социалисты-революционеры никогда аграрно-террористического движения не поддерживали.