Импульсом к изучению истории российских террористических партий явился XX съезд КПСС и разоблачение культа личности И.В. Сталина. Было определено, что в основе культа личности лежит мелкобуржуазная психология. Делался вывод о скрытом проникновении мелкобуржуазной идеологии в среду политического руководства СССР. А именно с мелкобуржуазной идеологией связывалась террористическая тактика. Поэтому сталинский террор и революционный терроризм рассматривались как однопорядковые явления. К постановлениям XX съезда апеллировали многие авторы, исследовавшие историю партий, придерживавшихся террористической тактики. Один из них В.М. Мухин писал: "Революционное генеральство породило "революционное лакейство" . ". Затхлая семиосфера чинопочитания породила своих идолов, которые поработили сознание самих своих создателей. Культ личности, глубоко пустив свои корни, опутал эсеровскую партию сверху донизу". Налицо отождествление культа личности героя-террориста и культа личности вождя в сталинской системе. Некорректность проведения таких аналогий очевидна. Культ личности в революционной субкультуре был построен на почитании героев-одиночек, борцов, даже жертв, тогда как культ Сталина имел субстанционально иную основу, изоморфную царистской идее, основываясь на преклонении перед властителем, а не перед бунтовщиком.
Другой исследователь В.М. Шугрин шел дальше и связывал деятельность Л.П. Берии и его соратников с проникновением в партию инородных, мелкобуржуазных элементов. Автореферат его диссертации "Борьба В.И. Ленина и коммунистической партии против народническо-эсеровской тактики заговора и индивидуального террора (1893-1907) завершался указанием на проявления рецидивов "эсеровщины": "На путь заговора и террора встал презренный империалистический наймит - предатель Берия, сколотивший враждебную советскому государству изменническую группу заговорщиков, в которую входили связанные с ним в течение многих лет совместной преступной деятельности его сообщники: Абакумов, Меркулов, Деканозов, Кобулов, Гоглидзе, Владимирский и др. Эти лютые враги народа, пробравшись в органы государственной безопасности, совершали чудовищные и гнусные преступления, в результате которых многие честные люди стали жертвами коварных провокаций и интриг этой преступной банды. Культ личности органически чужд коммунистическому мировоззрению. Проявлением пережитков субъективно-идеологических народническо-эсеровских воззрений и является культ личности Сталина". Но общественное мнение не было готово связать сталинские "отступления от норм партийной жизни" и эсеровскую идеологию. Показательно, что М.М. Марагин защитил кандидатскую диссертацию "Борьба В.И. Ленина против идеалистической теории культа личности народников и эсеров" только в 1964 г., хотя еще в 1957 г. им была выпущена книга с аналогичным названием, которая включала основное содержание диссертации. В постхрущевское время разоблачение культа личности И.В. Сталина в контексте критики террористической тактики мелкобуржуазных партий больше не предпринималось. Только в перестроечные годы стали вновь вспоминать о террористическом прошлом "вождя народов".
Интерпретация советскими историками терроризма определялась новым идеологическим подходом в понимании природы мелкобуржуазных партий. От тезиса "социал-фашизм" пришлось отказаться еще в предвоенные годы. Он был заменен лозунгом "народный фронт". Поэтому трактовка мелкобуржуазных партий как контрреволюционных не соответствовала времени. Кроме того, в послевоенные годы в Восточной Европе были установлены режимы так называемой народной демократии с сохранением "мелкобуржуазных" партий, входящих зачастую в правящие коалиции с коммунистами. Претворяя изложение истории ПСР, К.В. Гусев цитировал М.А. Суслова: "В Болгарии совместная деятельность коммунистической и крестьянской партий в строительстве нового общества являет собой образец глубокого понимания и творческого применения ленинского учения о союзе рабочего класса и крестьянства". Требовалось доказать историческую оправданность такого рода коалиций. Поэтому одной из главных тем в изучении революционного движения в советской историографии становится политика "левого блока", проводимая большевиками. Данному вопросу посвятили свои исследования В.К. Габуния, А.В. Тихонова, В.А. Решетов, Н.П. Бабаева и др. В деятельности эсеров, максималистов, анархистов исследователи стали обнаруживать прогрессивные, демократические черты. Впрочем, до откровений о совместных террористических операциях "левого блока" дело не дошло. Однако ряд антикоммунистических выступлений в странах Восточной Европы обусловили задачу осуждения мелкобуржуазных партий как предостережение коммунистам об опасности альянса с ними.